Город кошмаров
Шрифт:
– Неважно. Я только хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Миссис Джеймс зашла в ресторан и сказала, что видела тебя…
– Знаю, знаю, – перебиваю я. – Нужно было зайти и послушать её историю про тень, но в магазине так воняет!
На том конце молчание. Когда мама снова заговаривает, в её словах не больше смысла, чем в папиных попытках приготовить пончики с беконом.
– Нет, я хотела сказать, что миссис Джеймс видела у гавани, как ты копалась в песке, и очень забеспокоилась. Сказала,
– Копалась? Я не видела миссис Джеймс у гавани и уж точно не копалась в песке, когда была там.
Я смотрю на постель, внезапно понимая, что простыни покрыты чем-то тёмным и зернистым.
Песок.
Он повсюду. Под ногтями, на наволочке, даже набился в подошвы кед.
Я помню, что разувалась, когда пришла домой.
Сердце бьётся быстрее. Я в ужасе вскакиваю. На полу видны сырые следы песка. Будто кто-то бегал кругами вокруг кровати. Многие смазаны, но, по крайней мере, один сохранился отчётливо. На одном маленький кружок и внутри цифра, похожая на семёрку.
Вот это да! Это же мой размер.
– Мэллори?
Слышу мамин голос, вдруг вспомнив, что разговариваю с ней по телефону. Я поднимаю мобильник к уху и хриплю:
– Да?
– Что ты делала у гавани? Что-нибудь уронила в песок, да?
Она на мгновение умолкает, потом добавляет:
– Не бабушкины золотые серёжки? Говорила ей, не надо дарить, пока тебе не исполнится восемнадцать!
– Нет, серёжки целы, – говорю я машинально проверяя подарок.
Обе серёжки на месте – у меня в ушах.
– Тогда что ты искала? – настаивает она.
Не знаю, что и ответить. Раньше я не ходила, как лунатик, но другого объяснения сейчас подобрать не могу. Я вся в песке, что произошло за последние шесть часов, не помню. Если рассказать правду, мама забеспокоится. И тогда меня не оставят одну ни на день. Растираю покрытые мурашками руки, а внутри растёт страх.
– Я… ключи искала.
Врать нехорошо. Мама вздыхает.
– Опять подвёл твой любимый брелок? Конечно, это подарок Дженны, но он же сломан! Ты всегда роняешь ключи. Может, его наконец сменить?
– Может, – бормочу я.
Дженна – моя лучшая подруга из Чикаго. Брелок с изображением военно-морского пирса, где мы часто гуляли. Хорошенький, только пластик лопнул, и цепочка приклеена скотчем. Я обещаю, что куплю новый, но не могу. Всё равно, что вычеркнуть из моей жизни Чикаго. И Дженну.
Нет, не смогу.
Вычищая песок из-под ногтей, я глубоко вздыхаю.
– Ладно, мам. Прости, что напугала!
– И ты меня, – переводит дыхание она. – Мы сегодня задержимся. Папа хочет приготовить блюдо завтрашнего дня – «Перчёные ляжки разгонят мурашки».
– Ладно. Буду на связи. Обещаю.
– Да, уж пожалуйста! Если увидишь миссис Джеймс, скажи ей, что всё в порядке. Она
И я не меньше. У самой руки трясутся.
Я, может быть, и хотела бы узнать, что со мной сегодня приключилось, но боюсь жутко. Неужели, как лунатик, вышла во сне из дома и пошла в гавань? Вот ужас!
Просматриваю остальные сообщения. Папа просто проверяет и напоминает, чтобы закрыла дверь, когда вернусь домой. Эмми спрашивает, не приду ли я к ней в гости с ночёвкой. В другой день я бы с радостью согласилась, но сегодня опасаюсь.
«Прости, заснула», – пишу Эмми.
Маленькие пульсирующие точки на экране сообщают, что она пишет ответ.
«Заснула? Как?»
«Папа дал мне выходной».
Отсылаю сообщение, потом обхожу комнату, выискивая что-нибудь необычное. Дверь закрыта, свет горит, жалюзи опущены. Только вот фотоаппарат… Клянусь, что, вернувшись, я положила его на стол. А теперь он на полу.
Я никогда не кладу фотоаппарат на пол. Он дорогой, и, если с ним что-то случится, на другой у меня нет денег. Подняв его, осматриваю объектив. Трещин нет.
Звякает телефон. Сообщение от Эмми.
«Ого. Впервые. Хочешь погулять?»
Задумавшись, решаю, что в одиночестве мне страшновато. И быстро печатаю: «Можешь прийти?»
Точки пульсируют, потом исчезают. Я смотрю на телефон, раздумывая, почему она не отвечает. Эмми – чемпионка по быстрым сообщениям. Она так перебирает пальцами по экрану телефона, аж в глазах мелькает.
Я ещё жду её сообщения, а в дверь звонят.
Я замираю. Выглядываю из окна, но крыльца не видно. Вижу лишь улицу и кусочек тротуара.
Снова звонят в дверь.
Вытирая о джинсы вдруг вспотевшие руки, я тихо хихикаю. Совсем чокнулась. Если день прошёл не-пойми-как, это вовсе не значит, что дальше будет хуже. Хотя кто его знает? Из головы не выходит старуха из гавани. Я отгоняю дурные мысли, подхожу к лестнице и останавливаюсь.
Звякает телефон, я вздрагиваю. На экране высвечивается сообщение:
«Впустишь или как?»
Я облегчённо выдыхаю. В дверь звонит Эмми. Не та жуткая старуха из гавани. Не клоун-убийца. Не… в общем, всего лишь Эмми.
«Бегу!» – отвечаю я.
Прыгая через две ступеньки, спускаюсь на первый этаж. Люстра мигает. Не обращая на неё внимания, я останавливаюсь перед парадным входом. В дом врывается раскрасневшаяся от холода Эмми.
– Ух! Что ж ты так долго?
Она сбрасывает куртку и плюхается на диван. На ней, как обычно, свитер и джинсы. Рыжеватые локоны распущены, падают с плеч и удачно оттеняют зелёные глаза.
Я откидываю с глаз волосы, завидуя: мне бы хоть чуточку быть на неё похожей. У меня каштановые волосы. И карие глаза. Я… как бы это поточнее сказать? Ничем не примечательная.