Город Мёртвых
Шрифт:
– Что случилось?! – с ужасом воззрился он на меня ещё издали.
– Всё хорошо, – терпеливо отмахнулась я. – Лучше скажи, что с машиной?
– Работает… Что с тобой произошло?! – приблизившись, он сумел-таки разглядеть меня получше.
А картинка была удручающая и я, если бы видела себя со стороны, как минимум обрекла себя на карантин и последующую кремацию. Но я этого не видела, а Том почему-то не допустил такой мысли.
Сам мужчина выглядел неважно, таким бледным я видела его впервые. Кажется, он действительно
– Прости, но дама оказалась несговорчивой, мне пришлось застрелить её, – холодно констатировала я факт, не сбавляя бег. – Давай-ка в машину…
– Собака? – Томас удивился, заметив моего четвероногого спасителя, семенившего следом.
– Том, в машину! – настойчиво попросила я.
– Куда едем? – уточнил англичанин, благоразумно оставив вопросы на потом.
– Туда, откуда пришли. У меня лично, сейчас нет никаких сил, чтобы искать новое жильё.
Глава 8. Вечер
Мы добрались до места относительно без приключений, не считая стремящихся на звук мертвецов. Те, словно затравленные шавки, бесполезно гнались за автомобилем и преследовали нас, пока нам, наконец, не удавалось оторваться от них. Машина была – огонь! Не боялась ни покорёженного тротуара, ни разбросанного по округе хлама. Перед домом пришлось сделать лишний круг, чтобы окончательно сбросить хвост, и оставить автомобиль вне двора. Я не знаю, когда конкретно чёрный спаниель потерялся у нас из виду, но мне было жаль, что он пропал. Хоть и взять его с собой в салон мы не решились.
Наконец-то зайдя в безопасные стены квартиры, мы вздохнули свободнее. Поведение Тома в вылазке, в целом, меня порадовало. Окинув своего спутника удовлетворённым взглядом, я, кряхтя, с трудом потянула за лямки растолстевшего рюкзака в попытке снять его, не запутавшись в ремнях.
– Давай, я тебе помогу, – поспешно перехватил сумку англичанин.
На моих плечах спасительно полегчало.
– Спасибо. Как на счёт того, чтобы поесть? – формально спросила я, стягивая с шеи жёсткий ремень автомата и приставляя оружие к стене возле входной двери.
– Мой желудок начал переваривать сам себя ещё несколько часов назад, – полушутя заметил мужчина.
Зайдя на кухню, Том поставил рюкзак на стол, предоставив его на моё растерзание и я, скинув куртку, тут же накинулась на свою сокровищницу. Я была очень довольна содержимым. На столе выросла небольшая стопка рожков для автомата, парочка гранат и прочая «снедь», приятная моему взору.
Томас наблюдал за моим ажиотажем, безучастно подперев щёку. Выглядел он весьма тривиально, немного устало и потрёпанно, уже прекрасно вписываясь в окружающую нас обстановку.
– Что ребёнку ещё для счастья надо… – философски подытожил он, спустя несколько минут молчания.
– Ну, – не отвлекаясь от содержимого рюкзака,
– Дефицит чего? – заинтригованно уточнил Стенсбери, расползаясь в двусмысленной улыбке.
Если бы я умела прожигать взглядом, в голове этого англичашки сейчас бы возникло два сквозных отверстия.
– Например, горячего… чая, – парировала я, со стуком доставая найденную в салоне автомобиля газовую горелку.
Том рассмеялся. Машинально облизнув губы, он неспешно соединил перед собой пальцы рук и добавил:
– На мой взгляд, для девочки обычно не характерно ТАК интересоваться оружием, – Томас невинно пожал плечами. – А у тебя прямо маниакальный блеск в глазах при виде…
– Стенсбери, – мои щёки тут же бескомпромиссно вспыхнули. – На что ты намекаешь?
– Признайся, у тебя комплексы, – горячо сочувствующе прошептал Том, словно беседуя с душевно больной.
– Ах, ты ж Фрейд недоделанный… – отставив рюкзак в сторону, я упёрла руки в бока и грозно нависла над нарушителем моего душевного равновесия.
Я видела, как этот наглец жмурится в беззвучном смехе, прикрываясь своими чёртовыми руками. Хотелось взять что-нибудь потяжелее, и обрушить это на голову этому уникуму. Но живой водитель Уазика мне был дороже моих собственных амбиций, поэтому я ограничилась взятием этого… хорошего человека за ухо.
– Эй! – Том, явно не ожидавший такого поворота событий удивлённо таращился на меня, не в силах повернуть голову и всё продолжая, зараза такая, смеяться.
– Дёрнешься – и будешь как Винсент Ван Гог! – предупредила я.
– Ау! – Том вцепился в мою руку в попытке вырваться. – Я против физического насилия!
– Ну, что ж, дорогой, считай, тебе не повезло! – тягала я его из стороны в сторону за ухо, с нескрываемым удовольствием. – Я скора на физическую расправу.
– Знаешь, а мне нравится, когда ты называешь меня «дорогой», – он с надеждой на милость посмотрел на меня исподлобья.
– Ну, не дёшево ты моим нервам обходишься – что правда, то правда! – ехидно заметила я.
Ни прошло и минуты, как он оставил тщетные попытки высвободиться, перестал гаденько хихикать и лишь жалостливо смотрел на меня, сдвинув брови:
– Тин, отпусти…
Его пальцы примирительно гладили мою руку, сжимающую его многострадальное покрасневшее ухо. Наверное, если бы меня так не обезоружил его нелепый вид «большого ребёнка», я бы ещё некоторое время насладилась этим внезапным контактом между нами. Но время шло и нужно было прекращать дурачиться. Я отпустила ухо, в последний момент, не удержавшись, коснулась щеки англичанина, где уже начинала пробиваться щетина, и оставила его в покое. Небрежный, лёгкий жест, мотивированный моим желанием просто прикоснуться к нему ещё раз. Живому. Тёплому. Настоящему.