Город пахнет тобою...

Аверкиева Наталья

 Дернул брата за рукав, тревожно заглядывая в глаза. Том лишь отмахнулся с досадой. Я ерзал на сидении, готовый бежать в парк, наплевав на все меры предосторожности и маскировку.

 — Ударили?!

 У меня похолодело все внутри. Я подлетел к Тому и вырвал телефон.

 — …отзвонили уже. Вроде бы цела. Говорит, он сильно ее. Машины пострадали серьезно.

 К черту машины!

 — К черту машины! Что с Мари? — выхватил Том трубку обратно. Я прислонил ухо с другой стороны, чтобы было слышно.

 —

Я еду уже туда. Говорю же, что отзвонили, сказали, что у нее все цело. Пара синяков.

 — А собака?

 — Собаку отбили. Машины только не уберегли. Вы готовьтесь, я сейчас посмотрю, как она, а там будет видно, сегодня с психологом поработаем или завтра.

 — Мы сейчас будем! К черту всё!

 — Том, не дурите! Там полно народу. Куча зевак. Вы хотите обнародовать ваши отношения? Завтра все газеты об этом напишут. Нам не нужна огласка.

 — Но Мари…

 — С Мари все в порядке, пара синяков, не более. С ней наши люди. Нам не нужна огласка. Мари она не нужна в первую очередь. Давайте, все-таки будем думать о ней, а не о себе.

 Том поблагодарил его и выдохнул устало. Я откинулся на спинку сиденья в микроавтобусе и недовольно сложил руки на груди. Ну и что, что огласка будет! Я ей нужен сейчас. Какая-то тварь посмела поднять руку на мою девочку. Со света сживу ублюдка!

 — Что случилось? — спросил Карл.

 — Все отменяется? — приподнял бровь Даниэль. Я потратил полдня, чтобы обучить его этому приему.

 — Какие-то долбоебы напали на Мари и избили ее, — мрачно выдал брат. — Говорят, что собаку пытались украсть. Она не дала, сцепилась с ними. Одному лицо сильно разбила, а второй ей самой наподдал.

 — Собаку? Да кому она нужна? — поморщился, как Том, Дэни.

 — Она очень дорогая и из какого-то крутого питомника. Мы полдня хозяйку уламывали, чтобы она разрешила Мари ее выгуливать.

 Я поймал себя на мысли, что нервно грызу ноготь, глядя в никуда. Сердце бешено колотится в груди. Во рту все пересохло. Взял сигарету. Том тут же отобрал ее, сам закурил. Я потер глаза. Надо позвонить детективам. Они-то должны знать, что произошло!

 — Герр Цирке, приветствую. Что там у нас случилось? — Том говорил жестко и строго.

 — На Марию напали. Их было трое. Они ее несколько дней пасли. Мои люди их засекли, но мужчины вели себя спокойно… Мы никак не могли понять, кто это и что им надо… В общем… — голос детектива был тих.

 — В общем, вы их проворонили.

 — Можно и так сказать.

 — Что с Марией?

 — Синяки на скуле и бедре. Похоже, руку отбила. Язык прикусила. Ничего серьезного. Испугалась сильно. Все произошло так быстро, что мои ребята просто не успели. Они были рядом. Никто не ожидал… Но, вы знаете, Том, она так рьяно кинулась защищать собаку. У нее поставленный удар. Если бы он был один, она бы с ним справилась.

 Я не смог скрыть улыбку — и в этом

вся моя Мари. Что тогда у аборигенов в Австралии, что в Москве — Мари кидается на защиту кого-то с полоумным отчаяньем, совершенно не отдавая себе отчет о последствиях.

 — А что там с машинами?

 — Разбит левый бок у БМВ — водитель перекрыл им дорогу машиной. И разбита вся морда у нашего «такси». Этих уродов подперли, они сдали назад, но все равно уйти не смогли, протаранили еще раз БМВушку. Ну, а там уж наши люди подтянулись, — герр Цирке довольно ухмыльнулся.

 — Навешали? — хищно оскалился Том.

 — По полной программе. Собаку отобрали, вернули девушке. С полицией сейчас разбираемся. С ней два наших агента. Ждут Штефана. У нас вечер в силе остается?

 — Не знаю еще. Как Штефан отзвонит. Мы готовы. Нам надо будет обсудить эту ситуацию. Я не зря просил охрану. Настоящую охрану.

 — Я понимаю.

 — И еще, герр Цирке, посмотрите по территории, чтобы лишних девушек не шлялось. Нам бы не хотелось, чтобы Даниэль пострадал ни за что, и работа гримера была испорчена. Все-таки два часа убили на то, чтобы он на меня походил.

 Я глянул на парня. Тот неотрывно следил за Томом и копировал каждое его движение — вживался в роль. Этого семнадцатилетнего актера нам предложил Штефан. Мы хотели посмотреть на реакцию Марии. Решили, что на меня она все еще может сердиться и отреагирует слишком агрессивно, а вот к псевдо-Тому, возможно, отнесется спокойнее. По крайней мере, мы поймем, чего от нее ждать при встрече. Поэтому два дня Даниэль жил в нашей новой квартире вместе с нами и учился быть Томом. А вот Карл — психолог, который понаблюдает за ней и поможет скорректировать план возвращения.

 — Полина звонила. Говорит, что Мари осторожно выспрашивала о нас. Она ничего ей не сказала. Сказала, что у нее был расстроенный голос. Полина попробовала разговорить ее, узнать, что и как, что Мари думает, как хочет поступить. Та распсиховалась и тут же свернула разговор.

 Том стоял рядом и смотрел в окно. Дэни и Карл на своих местах. Штефан должен появиться с минуты на минуту.

 — Может быть, чай или кофе? — заглянула в комнату хозяйка квартиры.

 — Благодарим вас, — улыбнулся Том.

 — Просто такое событие… — разглядывала она нас, как зверей в зоопарке. — Штефан сказал… Просил… Но мы и не думали…

 — Мы вам очень признательны. И мы очень надеемся, что все останется между нами.

 Я глянул на брата и нарисовал в воздухе билет.

 — И в благодарность за ваше гостеприимство, обещаю, что мы пришлем вам два VIP-приглашения на наш ближайший концерт в Германии.

 «Четыре и пусть валит уже отсюда», — поморщился я.

 — Вот, Билл говорит, что четыре. А можно теперь выключить свет? Нам бы не хотелось, чтобы окружающие узнали, что мы здесь.