Город смерти

Глумов Виктор

— Тут каменоломни старые, — озвучил догадку Вадим. — У нас, по крайней мере. Запутанные такие коридоры, разветвленные… Если вход на месте, почему бы не попробовать…

— Каменоломни? Рудники?

— Известняк добывали на строительство. Века с семнадцатого…

Леон глубоко задумался.

— Никогда не слышал. Необорудованное подземелье… Если там никто не живет, пересидим, а если живут, попросим подвинуться. Других вариантов я не вижу. Не в лесу же прятаться. Ты там ориентируешься?

— Один раз был, года четыре назад.

Меня тогда вели. Где вход, примерно помню.

Его не только вели, но и несли, однако Вадим решил этого не озвучивать.

— Ничего, — воспряла Сандра, — бывала я в подобных лабиринтах… есть несколько простых правил. Да и не обязательно уходить далеко от входа. Ну, что?

— Согласен. — Леон тяжело поднялся. — До реки — от дерева к дереву, там разберемся. Вперед.

Следующие полчаса перебегали от куста к кусту по жидкой грязи, падали, хватались за осоку, царапая руки. Один раз Вадим чуть не раздавил здоровенную жабу. Жаба квакнула и не спеша, сохраняя достоинство, ускакала.

К вечеру похолодало — промокшие ноги мерзли. Леон бежал впереди Вадима, командовал не оглядываясь. Сзади захлебывался едва слышным матом Ходок… Наконец Леон остановился.

Ветлы раскорячились над водой, берег зарос высокой, по пояс, не ниже, травой, за которой по перекатам неслась Пахра. Почему-то раньше она не казалась такой широкой. Чтобы попасть в каменоломни, Вадим с друзьями переправлялись по плотине, вон она слева, удивительно, что целая. Но Леон прав: на плотине они будут заметны. Эх, блин, сдаться, что ли?

— Здесь? — Сандра возникла рядом.

— А где же? Дизайнер, потом куда?

— Реку перейдем, и левее надо взять. Нам за плотину. Во-он туда, видишь?

— А нельзя поближе куда-нибудь? Может, в лесу заночуем? Блин, Леон, ну кто нас найдет в лесу?! — лепетал Ходок посиневшими губищами.

И правда, если хватит бедолагу сердечный приступ, помочь ему нечем: с собой лекарства нет, и «Скорую» не вызовешь…

— Не нравится — не ходи. Только учти, Миша, в живых я тебя не оставлю.

— Да я… Я ничего… Я ж понимаю.

Леон не отрываясь смотрел на реку. Ждал небось, когда мимо проплывет труп его врага. Вадим тоже посмотрел: ничего особенного. Позеленевшие камни, скользкие, небось мутная вода, полощутся ленты водорослей. Рыба по идее должна водиться. Радиоактивная. И сама вода, наверное, фонит, вымывает грязную породу…

Леон раздал таблетки. Вадим покатал свою на ладони — очередная дурь, что ли?

— Радиопротектор, — подсказала Сандра. — Нам же в воду лезть, а ни фига это не полезно…

Вадим послушно проглотил лекарство и запил. В чудодейственную силу здешних снадобий он не верил, но лучше хоть какая-то защита, пусть даже мнимая. Что-то плеснуло ниже по течению, большое, размером с бегемота. Вадим решил, что купаться здесь не станет и под угрозой смерти. Лучше быть застреленным, чем сожранным.

— Сандра —

первая. Перейдешь и прикроешь.

Сандра, не отвечая, пошуршала вперед. У кромки воды распрямилась и быстро, высоко вскидывая колени, рванула к противоположному берегу. Вот что значит — выучка. «Форсирование водной преграды» или как-то так…

— Вадим, вперед.

Сандра уже добралась до суши. У Вадима кровь застучала в ушах. Сейчас он облажается: поскользнется, упадет, сломает ногу. Утопит снаряжение, мешок утопит…

— Пошел!

Забыв об осторожности, Вадим ломанулся к воде. В ботинках и так было мокро, а теперь хлюпало и чавкало. Помыл ноги, ага. Мысли лезли дурацкие: что он смешно руками размахивает. Пиявки же небось… а если бегемот тот выпрыгнет… а если сейчас по нему из автомата… а вон Сандра ухмыляется! А-а-а-а-а! Нога соскользнула, Вадим с трудом удержал равновесие, изогнулся всем телом, голеностопы выдержали, спасибо обуви, а вот в пояснице что-то щелкнуло. Боль пронзила левую ногу — от бедра до кончиков пальцев, но все равно Вадим бежал, спешил. Ему казалось, что река не кончится никогда, а Леон с Ходоком уже животики от смеха надорвали…

Он свалился к ногам Сандры.

— Молодец, быстро прошел… Сейчас ребята подтянутся. Ты полежи, отдышись. Вроде чисто. Пока.

Как перебирались Ходок и Леон, Вадим не видел. Спина болела. Ноги мерзли. Да все мерзло! И ветер поднялся, сыростью тянуло от воды.

— Вперед, — голос у Леона был вконец уставший, — спешить надо.

Под прикрытием молодого ивняка и осоки пробрались до плотины. Леон время от времени замирал и прислушивался. Ветер донес далекие голоса с того берега. И опять тишина.

На тропинку наткнулись внезапно. Сандра остолбенела, раскинув руки, и прошептала:

— Растяжки!

Леон присел на корточки. В отличие от мутов, местные нежданных гостей встречали сюрпризами. Теперь Сандра шагала впереди, присматриваясь, чуть ли не принюхиваясь, а остальные — след в след за ней, подальше от воды, к ложбинке между холмами. Тем, кто поставил растяжки, отлично удалось создать иллюзию, что местность необитаема.

Держа пистолет наготове, Сандра осторожно раздвинула ветви кустов, поманила за собой. Лаза отсюда видно не было, полянка выглядела нарочито запущенной, «чтоб никто не догадался».

— Руки вверх, оружие бросили, — спокойно распорядились откуда-то сверху молодым, задорным голосом.

Вадим послушно поднял руки, закрутил головой, но говорящего не нашел. Судя по всему, парень спрятался выше по склону холма.

— Девушка, оружие положите. Спасибо. Кто такие?

— Люди, — ответил за всех Леон, шагнул в траву, закатил штанину, завозился.

Мгновение, и он снова на тропинке, медленно вынимает пистолет, кладет перед собой.

— Да вижу, что не мутанты… Что здесь делаете? Насчет случайно врать не надо, мы за вами давно наблюдаем.