Город в кулаке
Шрифт:
Выдав всю эту эмоциональную тираду, Шумский достал из кармана куртки носовой платок и громко высморкался. Затем поднял руку, привлекая внимание официантки. Девушка тут же подбежала к их столику.
— Принесите водки! — потребовал Шумский.
— Какой желаете?
— Любой. Принесите любой водки! Все равно какой. Главное, побыстрее.
— И четыре рюмки? — осведомилась официантка.
— К черту рюмки! Дайте нам стаканы. Обычные граненые стаканы. У вас есть стаканы?
— Да, конечно.
Официантка испарилась так же
— Я что-то неясно изложил? — спросил он, чувствуя, что даже молчание этой троицы его здорово раздражает.
— Да нет, все ясно, Нес, — промямлил Бастард. — Просто… Что же теперь? Мы отступаем?
Некоторое время Шумский молчал, перекатывая сигарету из одного уголка рта в другой.
— Мы не отступаем, — сказал он. — Мы ложимся на дно. Возможно, временно. Но в любом случае этой войне конец. Пока конец, а там… Там посмотрим. Я должен подумать…
— Но это все равно означает, что мы проиграли, — не очень уверенно произнес Сальный.
— Смотря что ты называешь проигрышем, — не согласился с ним Шумский. — Мы имеем то, что имеем. То есть остаемся при своих. Если не вставать Кулагину и его людям поперек горла, он не станет нас теснить. — Нестор и сам верил в то, что говорил. — А там, как я уже сказал, посмотрим. Может, карта и ляжет иначе.
Официантка вернулась с подносом, на котором стояли бутылка водки и четыре граненых стакана. Девушка поставила все это на столик. Шумский с хрустом свинтил пробку с бутылки.
1994 год. Москва Вынужденная командировка
— У нас годовщина, Коля! Ты забыл?
— Нет, конечно. Я помню.
Пилот повернулся к Альбине спиной и продолжил аккуратно складывать вещи в чемодан. Слово «годовщина» его бесило и рождало крайне неприятные ощущения. Эта шмара подзаборная вела себя так, словно она была ему женой. Или хотя бы более или менее официальной сожительницей. Но она была ему никем. Очередной подружкой, с которой он в своих отношениях, как это ни странно, протянул уже год. И как такое вообще могло получиться? Закрутился с делами? Не было возможности сменить партнершу?
— «Помню»! — Альбина зашла ему за спину, и Пилот чувствовал ее разгоряченное дыхание у себя на затылке. — И это все, что ты можешь мне сказать? Я не вижу тебя неделями, ты постоянно где-то пропадаешь, а я сижу, как дура, и жду! Чего? Чего я жду, Коля? Того, что в день нашей годовщины ты скупо скажешь мне: «Я уезжаю, милая, и буду только в конце недели»? Я ведь надеялась!.. Я надеялась на то, что, может быть, хоть этот день станет особенным. Мы сходим куда-нибудь вместе, романтический ужин при свечах и все такое… Потом поедем к тебе или ко мне…
— Мы сделаем все это, когда я вернусь.
Пилот закончил паковать вещи. Застегнув
— К чему мы движемся, Коля?
— Ни к чему, — честно ответил Пилот. — Просто живем и наслаждаемся жизнью.
— Этого мало, — она попыталась обогнать мужчину и оказаться с ним лицом к лицу, но из этого маневра ничего не вышло. — Все люди должны к чему-то двигаться, пойми. Во всяком случае, в том, что касается отношений между мужчиной и женщиной. И все движутся, Коля… Один ты не хочешь.
Он не стал отвечать ей. Пройдя в ванную, Пилот бесцеремонно захлопнул за собой дверь. Альбина осталась по другую сторону.
— Коля! — Она застучала в дверь кулачками. — Коля!
Но он не откликнулся. Альбина продолжала говорить еще что-то, но Пилот ее уже не слышал. Пустив воду в раковину, он приступил к процессу бритья.
Ехать в Новоречинск Герасимову совсем не хотелось. И уж, тем более, ему не хотелось там прятаться, выискивая возможность узнать, чем и как занимается Кулагин. Пилот тоже читал газеты. Как столичные, так и Новоречинские. И на его взгляд, все и так уже было предельно ясно. Кулагин не собирался выполнять программу, озвученную им самим на том памятном сходе. Все, что интересовало Леонида, так это его безраздельная власть в городе и деньги. Делегация столичных законников ошиблась с выбором. Ошиблась, доверившись Кулагину. Для этого не требовалось никаких новых доказательств, и политика Альбатроса Герасимову было непонятна. С Кулагиным нужно было кончать! Причем сразу…
Побрившись, Пилот вышел из ванны. Альбина стояла на том же самом месте, на каком он ее и оставил. Она молчала, но при виде Николая претензии полились с новой силой.
— Ты не можешь вот так просто взять и уехать, — сказала она.
— Почему же? — Герасимов стал одеваться. — Могу. И уеду.
— Мы должны поговорить. Ты никогда со мной не разговариваешь.
— Позже.
— Позже? — Женщина была на грани истерики, и Пилот отлично это видел. Видел, но ничего не хотел предпринимать. — «Позже» — это когда?
— Когда я приеду.
— Ты всегда так говоришь.
— Извини, но сейчас мне некогда. — Одевшись, он вернулся в комнату и подхватил с пола чемодан. — Меня ждет такси. Не забудь закрыть квартиру.
— Коля!..
Она разрыдалась. Пилот вышел из квартиры и мягко прикрыл за собой дверь. Такси ожидало его у подъезда. Пилот расположился на заднем сиденье.
— Павелецкий вокзал, — небрежно бросил он водителю.
Машина тронулась с места. Пилот посмотрел на часы. До отправления нужного ему поезда оставалось чуть больше получаса. Он вполне успевал на посадку.