Город в кулаке
Шрифт:
Москва погружалась в сумерки. Кое-где уже зажглись витрины и горизонтальная подсветка придорожных билбордов. Пилот откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Мысленно в эту секунду он уже представил себя в Новоречинске. К кому он может податься первым делом? К Данилу? Это казалось наиболее оптимальным вариантом. Окажется странным, если Данил как-то связан с Кулагиным. Вот уж кто никогда и близко не подойдет ни к чему, что хоть отдаленно попахивает криминалом. И Данил не знал, насколько тесно связан с криминалом сам Герасимов.
Существовал
— Павелецкий, — не поворачивая головы, проинформировал пассажира таксист.
Автомобиль остановился. Пилот расплатился, не забыв по привычке оставить водителю на чай, и, подхватив свой чемодан, выбрался из салона.
Сумерки над Москвой сгущались очень быстро.
1994 год. Андреевский проспект Всех впускать, никого не выпускать
— Встречайте их на вокзале. Или в аэропорту.
Кулагин выпустил в раскрытую форточку струю табачного дыма. Он с наслаждением вдыхал свежий весенний воздух. Напротив Кулагина у стола верхом на табуретке сидел Мазитов. Копнин слушал наставления Кулагина, закинув ногу на ногу. В руке у него была рюмка с коньяком. То, что пил он в гордом одиночестве, нисколько его не смущало.
— Ништяк! Там тысячи народу, — с негодованием произнес Мазитов. — Леня! Как ты себе это представляешь? Что нам, отлавливать всех?
— Брось, Илья! — отмахнулся Кулагин. — Пошевели мозгами! На хрен мы им нужны! Новых людей они сюда точно не потянут! Приедет кто-нибудь из тех троих. Шейх, Республиканец или Пилот.
— Ты думаешь? — Мазитов потянулся за очередной конфетой. Целлофановый пакет с шоколадными батончиками был ополовинен гостем менее чем за десять минут разговора. Рядом с ним на столе лежала внушительная гора пустых оберток. Та же участь чуть ранее постигла вазочку с печеньем. Предусмотрительно оставленная на столе явно женской рукой, хрустальная ваза с выпечкой опустела почти сразу, как Мазитов подсел к столу.
— Да! В крайнем случае пришлют кого-то от этих троих. Зуб даю.
— И что тогда? — Копнин тискал в руках коньячную рюмку.
Леонид глубоко затянулся. Помолчал несколько секунд. Затем выпустил дым из легких. Недокуренный остаток сигареты был выброшен им через форточку на улицу.
— У вас что, у самих мозги заржавели? — Кулагин сел за стол напротив Копнина. — Это не мои проблемы. Думайте сами, что тогда… Но это худший вариант. Тогда придется действовать оперативно, согласно обстановке. Вам лучше меня знать, что делать тогда.
— Да я их рожи-то не помню, — Мазитов бросил взгляд на напарника.
— Шейх — среднего роста, на висках седина. Нос маленький, картошкой. Пилот —
— Говнюк! Ну и память у тебя, Лис! — Мазитов искренне удивился тому, что Копнин столько времени держал в голове черты людей, которых только раз видел на сходке. — У тебя в школе что по внеклассному чтению было? Пять с плюсом? Стишки наизусть…
— Да пошел ты! С тобой, если памяти не будет, до старости не доживешь, сдохнешь на хрен!.. — Копнин опрокинул в рот коньяк.
— Заткнитесь оба! Не до вас сейчас, — оборвал перепалку подельников Кулагин. — Сейчас получите фотографии всех троих. Три пакета.
На столе перед собеседниками возвышались три, небольшого размера картонные коробки. Леонид передвинул их на середину стола. Встав с табуретки, он аккуратно сорвал с ящиков клейкую ленту.
— По тридцать штук в каждом, — он достал из ящика несколько фотографий и протянул карточки Мазитову. — Раздадите их своим людям.
Мазитов выкинул очередной фантик от конфеты.
— Ладно, ладно, это я так, пошутил. Ясно же, что рожи у них знатные. За версту видать… А что делать, если кто-то из них появится?
— Валить, Илья! На месте. И чтоб без осечек. Берите только надежных людей. Если что, считай, мы все — трупы.
— Ну, в этом ты можешь не сомневаться, Леня. Обижаешь, в натуре! Когда это мы тебя подводили?..
Жесткий взгляд Кулагина заставил Мазитова замолчать на полуслове.
— Мне, в принципе, плевать, как вы это сделаете, — продолжил он. — Хотите, прямо на вокзале, в аэропорту, на трапе самолета! Хотите, в переходе. Мне важно, чтобы ни один из них не попал в город.
— Ладушки. Мы поняли, Леня! Не тупые! Наше дело — валить. Только деньги плати. Были бы заказы!
— Тогда забирайте ящики и за работу. У нас нет ни дня на раздумье. Каждый час может быть для кого-то из нас последним. Если только мы уже не опоздали. Я сильно на это надеюсь!
— Хорошо. От тебя сразу ломанемся к нашим браткам. Где-то через час пацаны встанут на вокзале. Потом займемся аэропортом… — Мазитов перевел взгляд от мешка с конфетами на холодильник. — Кулагин, дай колбаску схавать. А то нам сейчас на работу, а жрать охота, как будто неделю не ел.
— Бери. Оставь только кусок на ужин.
Мазитов подошел к холодильнику. Полпалки «Докторской» были разделены им по-братски — напополам. Затем он оторвал от горчичного батона с хрустящей корочкой горбушку. Получился огромный аппетитный бутерброд.
— У вас в билетных кассах есть кто свой? — вновь привлек внимание киллеров Кулагин.
— Найти можно, а что? — пережевывая бутерброд, переспросил Мазитов.
— Пилота можете проверить по билетам. Герасимов Николай Юрьевич. Пятьдесят третьего года рождения.