Город в кулаке
Шрифт:
— Какого хрена? — пьяно вскинулся он. — Я же сказал, не бес…
Слова застряли в горле. Не взирая на степень своего опьянения, Захар узнал Кузьменкова. В глазах мелькнул страх, и браток предпринял попытку подняться на ноги. Кузьменков не знал, на что рассчитывает жертва, но и тянуть время посчитал излишним. Вскинув пистолет, он дважды выстрелил. Обе пули аккуратно легли Захару в голову. В левый глаз и в переносицу.
Кузьменков развернулся на каблуках и заметил, что навязанный ему Шумским напарник только-только выхватил из-под куртки пистолет.
— Убери
Кургузый-Кукурузный глупо улыбнулся. Кузьменков отстранил его рукой и двинулся по направлению к выходу. Захар остался лежать на полу сауны. Его правая рука неестественно завернулась за спину.
Он отстреливался, отстреливался и отстреливался… Казалось, патроны должны были бы уже закончиться, но оба пистолета в каждой руке Кузьменкова продолжали изрыгать смертоносный огонь. Но самое обидное и ужасное заключалось в том, что неприятельские ряды тоже не желали редеть. Их по-прежнему оставалось столько же, сколько и в самом начале схватки. Может быть, он промахивается? Может быть, ни одна из его пуль так и не достигла намеченной цели? Кузьменков отмел это предположение. Он сам видел, как после каждого его выстрела один из нападавших неизменно падал замертво с простреленной грудью. Тогда в чем же дело?
Пистолет в правой руке издал-таки характерный сухой щелчок. Магазин опустел. Кузьменков выстрелил с левой, но и здесь произошла та же самая осечка. Патроны все-таки иссякли.
Кузьменков развернулся и бросился бежать. Выпущенная кем-то из неприятелей пуля больно вонзилась ему в спину. За ней еще одна. И еще… Кузьменков упал лицом вниз и… проснулся.
По лицу струился пот, хотя в квартире совсем не было жарко. На горизонте занимался рассвет. Кузьменков посмотрел на часы. Боль в спине, туда, куда угодили неприятельские пули, осталась такой же реальной. Кузьменков сел и провел ладонью по одеялу, поверх которого лежал. Перо! Он со злостью выдернул его и бросил на пол. Вновь принял горизонтальное положение, но сон больше не шел. Кузьменков тяжело вздохнул и поднялся с кровати.
Шлепая босыми ногами по паркетному полу, он прошел в кухню. Леси, чистокровная овчарка, бросилась хозяину навстречу и принялась лизать левую руку. Кузьменков потрепал собаку по холке.
Остановившись возле кухонного стола, он напился воды прямо из графина и вытер губы тыльной стороной ладони. Взгляд машинально сфокусировался на телефонном аппарате. Кузьменков нахмурился. Странно. Почему Шумский ему вчера так и не позвонил?
Кузьменков подошел к аппарату и рывком снял трубку. Приложил ее к уху. Гудок отсутствовал. Телефон был неисправен.
Леси снова лизнула руку.
— Иду-иду, — проворчал Кузьменков.
На то, чтобы одеться, ему потребовалось минут пять. Все это время овчарка покорно ждала хозяина у порога. Кузьменков надел на нее поводок, и они вместе с собакой вышли на лестничную площадку.
Уже на улице Кузьменков спустил Леси, и та моментально скрылась в ближайших кустах. Кузьменков глубоко вдохнул утренний морозный воздух и отвернулся в противоположную
— Леси! — окликнул он овчарку. — Леси! Ко мне!
Собака не появилась. Рука Кузьменкова инстинктивно потянулась к брючному ремню, но оружия на привычном месте не оказалось. Брать его на утреннюю прогулку Кузьменков посчитал излишним…
Нового хлопка он уже не услышал. Или просто не осознал. Острая боль в позвоночнике волной разлилась по всему телу. Кузьменков потерял равновесие и уже через секунду упал лицом в лужу. Большое кровавое пятно под его телом стало стремительно растекаться по асфальту.
— Не могу справиться с замком, — прошептал Мазитов.
— Давай я, — Копнин оттолкнул его в сторону.
— С ума сошел? Тут нужна ювелирная работа. Никакого шума. Или ты хочешь поднять шухер?
— Я хочу побыстрее закончить работу и поехать домой спать, — мрачно откликнулся Виктор. — У меня уже СХН.
— Что такое СХН?
— Синдром хронического недосыпания.
— Сам придумал? — невзирая на обстоятельства, Мазитов был в отличнейшем расположении духа.
— Открывай давай…
Илья снова склонился к замку и вставил в него отмычку. Копнин держал пистолет в правой руке и был готов к тому, что на лестничной площадке мог появиться кто-нибудь из жильцов. Хотя в этот час такая вероятность практически равнялась нулю.
Мазитов провозился с замком еще минут десять, но, когда он поднялся с корточек, напарник отметил на его лице удовлетворенное выражение.
— Готово. Слушай, Лис, может, мне в шнифферы пойти?
— Ты сначала одно дело научись качественно выполнять, — недовольно откликнулся Копнин. — Если у тебя все готово, какого черта мы тут торчим?
Мазитов спрятал связку отмычек под курткой и вместо нее у него в руке появился пистолет. Он осторожно и бесшумно толкнул дверь плечом. Первым вошел в квартиру. Копнин последовал за подельником.
В прихожей было темно и стыло. Со стороны кухни в помещение просачивался тусклый лунный свет. Бесшумно переступая с ноги на ногу, Мазитов двинулся вдоль левой стены коридора по направлению к спальне. Вернее, туда, где, согласно его расчетам, должна была находиться спальня. Копнин счел нелишним попутно заглянуть в другие помещения, двери которых были открыты. Квартира выглядела пустынной. Все тот же лунный свет позволял Виктору видеть очертания предметов.
Илья остановился возле спальни и тронул ручку двери. До слуха киллеров донесся храп. Мазитов удовлетворенно кивнул и потянул дверь на себя. Переступил порог комнаты.
Блохин спал на кровати, укрывшись одеялом по самую шею. Его длинные, патлатые волосы разметались по подушке в разные стороны. Подбородок высоко вздернут, одна рука заложена за голову. Свет отражался от мертвенно-бледного лица.
Мазитов не стал терять времени. Подняв руку с пистолетом, он плавно спустил курок. Оружие, снабженное глушителем, издало негромкий хлопок, тело Блохина конвульсивно дернулось и застыло.