Город
Шрифт:
– Какие ещё паразиты?
– А вот, видел?
– он распахнул прикрывавшие грудь лохматья.
И Орлов увидел белых, жирных, безобразных копошившихся червей. Это было уж слишком. Приступ тошноти сорвал Григория с нар и бросил к стоявшему в углу унитазу. Рвало его минут десять.
– Странно, - удивлялся меж тем труп, - отчего-то на этих паразитов все одинаково реагируют? Очень странно! А ты наверное шибко крутой, да?
– Почему ты так решил?
– А ко мне всегда садят самых крутых. После меня они сразу становятся мягкими, как валенок.
А ведь верно. Орлов мог терпеть и пытки, и побои, но одна мысль провести остаток дней в этой вот вони была невыносимой. Нет, надо обязательно вырваться отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Григорий конечно же понимал, что
– А вы, господин шпион, молодец! Целых восемь часов молчали. Нашего мертвяка до вас никто больше двадцати минут не выдерживал. Я и сам, грешным делом, никак не могу к нему привыкнуть. Стараюсь не смотреть. Такая погань! Тьфу!
– Отведи меня к своему начальству, приятель.
– Ну это само-собой, - кивнул он, открывая засов.
Сырой и затхлый воздух коридора показался Орлову самым вкусным, самым замечательным воздухом в мире. Все познается в сравнении. Это точно.
4. Статс-секретарь Бархан.
Старшему демону Бархану, имеющему ещё и высокий пост статс-секретаря и отвечающему за пятый уровень жизни, где отбывали повинность разного рода казнокрады, взяточники, муже - и женоубийцы и прочие мелкие и ничтожные личности, в такие вот дни, когда Земля входила в созвездие Водолея, было особенно худо. Худо ему было многие тысячи лет пребывания на первом уровне, но в такие вот дни - особенно. Голова буквально пылала, будто в ней чертенята костер свой развели, а в груди... Ох! В груди было больно до зубовного скрежета и такая клокотала звериная злоба и ненависть, что так бы всех порвал к шутам. Когда все это кончится?! Бессчетное количество раз задавал он этот вопрос, хотя заранее знал ответ - это не кончится никогда. Он обречен на вечные муки и страдания. Хоть волком вой, хоть землю жри от бессилия и безысходности - ничем не поможешь. Пятьдесят лет мнимого величия, непомерного самодовольства и великой гордыни на нулевом уровне, и бессрочные страдания здесь. Пропади все пропадом! Если бы он тогда знал, чем все закончится. Если б знал! Эти ничтожества пятого уровня своим примерным поведением могут заслужить перехода на последующие уровни жизни или, в крайнем случае, права умереть. Большие же злодеи лишены и этой малой малости, как смерть. Они не подлежат амнистии ни при каком раскладе.
Бархан когда-то имел человеческое имя. А эта кличка, ставшая его именем, возникла уже здесь. В день его рождения было знамение. Как говорила ему потом повивальная бабка Гурам, служившая ключницей у одного из вельмож фараоновых, небо тогда прочертила большая падучая звезда с хвостом в полнеба. А в год тот была большая беда. Громкие трубы кричали: "У-у-у, у-у-у!", - возвещая о постигшем людей несчастье. И воздух оглашался стенаниями и воплями умирающих. А темные египетские ночи освещались страшными кострами из сложенных штабелями человеческих трупов. Чума косила людей. Страшно было. Многие умерли. Он выжил. Повивальная бабка Гурам говорила, что у изголовья его колыбели стоял сам Господь. Это он спас его. Так и было. Только, что это за "Господь", он узнал много позже.
А потом Бархан вырос. Возмужал. Стал сильным и красивым с волосами до плеч и бородой. Тогда он пас овец на Горючей горе. Нет, Горючей - она стала потом. А тогда она звалась Лысой. Он пас овец на Лысой горе. Лежал под терновым кустом. Вдруг, куст загорелся пламенем ярким, но не сгорел. И затряслась гора. И возникло над ней густое облако. И повалил черный дым. И раскалились камни от жара великого. А в воздухе запахло серой. И возник большой огонь. И в огне явился Он. И сказал:
– Я есть твой Бог. И Бог отца твоего. И Бог отца отца твоего. И Бог всего народа твоего. А вы есть мои любимые чада. Если будете слушаться меня, я помогу вам стать первыми на Земле. А тем, кто будет противиться этому, пошлю великие беды. А ты будешь первым среди царей и уподобишься Богу. О тебе будут сложены легенды. И ты будешь почитаем во всех народах Земли. Иди и скажи народу своему -
И наполнилось сердце Бархана великой радостью и великой гордостью, что пал на него выбор Господа. И сошел он с горы и рассказал народу своему о встрече с Богом. Сказал, что отныне могучая длань Господа простирается над ними. Она и защитит их, и укажет верный путь к славе, богатству и могуществу.
Но не поверили многие, даже родной его брат не поверил. И тогда явился народу сам Господь в грозном обличье своем и сказал:
– Он сказал правду. Я Бог ваш. А он - мой помазанник. Слушайтесь его.
И тогда поверил народ и пошел за Барханом. И тот повел его в конец пустыни, а Бог был впереди и указывал путь. Там стали жить. Много раз встречался Бархан с Богом, внимая заповеди его. А потом учил свой народ жить по заповедям Бога. И смутил разум людей. Поверили они, что являются избранниками Бога и сильно возгордились. И стали жить по заповедям этим. После много было чего: и мор, и войны, и расселение по другим народам. Но свято чтили они заповеди Господа своего, верили, что будут управлять миром.
Лишь на суде Создателя Бархан понял, что господь, смутивший его, есть сам сатана. И понял еще, что гордыня - есть самый великий грех перед Космосом. Но уже ничего нельзя было исправить. За деяния его назначили Антихристом, обрекли на вечные муки и страдания. Но больше всего терзало его душу раскаяние перед народом своим, что смутил их разум гордыней непомерной. Как хотел бы он искупить свою вину и открыть народу своему правду. Но он не мог этого сделать. Таковы законы Космоса. Каждое благое намерение лишь увеличивало его душевные и физические страдания. Он хотел делать добро, а вынужден был творить зло. И он возненавидел свой народ, слепо идущий за сатаной. И возненавидел другие народы, поклоняющиеся ему. Лучшим местом на Земле для него стали пустыни. Он вызывал суховеи, гнал пески и радовался, видя как пустыни поглощают все новые, некогда цветущие пространства. Он мечтал со временем превратить Землю в сплошную пустыню. Тогда он и был прозван Барханом. Он люто ненавидел своего хозяина, но обязан был ему служить. Со временем новые, более страшные злодеи сменяли его на постах и он дошел до простого демона, чему был только рад, так как с понижением в должности, ослабевали и муки его. Но новый дьявол, сменивший прежнего, приблизил его к себе, назначив на должность статс-секретаря и поручив возглавить пятый уровень жизни.
От мрачных воспоминаний и размышлений Бархана оторвал секретарь Самого, сообщивший, что его вызвает Хозяин.
Нового хозяина пяти первых уровней жизни здесь, как и при его биологической жизни, называли "бесноватым фюрером" (за глаза, конечно). Он не избавился от своих дурных земных привычек. Наоборот, они здесь лишь увеличились. Он постоянно бегал, совал везде свой несимпатичный нос, размахивал руками, кричал, топал ногами, стучал по столу кулаком. Бархан очень его не уважал, даже презирал. И, глядя на кривляния дьявола, невольно думал: "Как мог этот неумный и ничтожный человечишка завладеть умами миллионов, внушить им мысль о превосходстве арийской расы, всучить в руки оружие и направить завоевывать мир? Уму непостижимо! Да, мельчают нынче вожди и деградируют народы. Похоже, скоро мир придет к общему знаменателю, за которым - мрак, холод и пустота. Скорее бы." Когда Фюрер бывает на Земле, то либо принимает облик прежнего дьявола, либо романтический образ главного злодея, созданный литераторами, понимая всю тщетность попыток завладеть душами людей в своем настоящем облике. Слишком свежа ещё была у людей память о нем.
Дьявол сидел за своим огромным столом и смотрел на вошедшего враждебно и настороженно. Его одутловатое бледное лицо подергивалось в нервном тике, выпуклые глаза были все сплошь в красных прожилках. Бархан понимал, какие адские муки тот постоянно испытывает. По существу, он - самый несчастный человек в Солнечной системе. Но сочувствия в Фюреру не испытывал. Нет. Лишь злорадство. Думал:
"Мало тебе еще, сукин сын, за все твои мерзости, за непомерную гордыню твою. Мало."
– Ты где это пропадаешь, нахал?!
– заорал хозяин, выкатывая глаза и брызжа слюной.
– Почему тебя трижды приходится вызывать?