Город
Шрифт:
– Сядь, – велел полководец.
Эриш благодарно шлепнулся на деревянное сиденье.
– Вас хоть покормили? – Шаскара внимательно смотрел на него.
Эриш замотал головой.
– Принеси еды, – велел Шаскара стражнику. – И воды.
Тот коротко отсалютовал и ушел.
Шаскара подождал, пока мальчик вволю не напьется и не съест принесенный хлеб с мясом. Сам он время от времени вставал и прохаживался по комнате.
Еда оказала должное действие. В голове у Эриша прояснилось, и он заметил, что с той первой встречи у
Наконец Шаскара уселся и заговорил. Его голос звучал ворчливо и хрипло и был полон какого-то чувства, распознать которое Эриш не сумел.
– Я спас тебе жизнь, когда ты был ребенком, – начал он без предисловий. Эриш кивнул и открыл рот, собираясь запоздало поблагодарить, но полководец продолжал: – Не могу обещать, что на сей раз снова получится.
Эриш нахмурился. Это не имело смысла. Шаскара был самым главным и самым великим. Как может быть, чтобы у него что-то не получилось? Захочет – приговорит, захочет – спасет…
– Они же просто собаки… – пробормотал мальчик, прекрасно понимая, что это был довод надувшегося ребенка.
– Не просто собаки, парень. Это были собаки императора.
– Откуда нам было знать?
– Вы были на землях императора. Значит и собак встретили императорских.
Эриш открыл рот, собираясь спорить, но тут вмешался здравый смысл. К своим тринадцати годам он в какой-то мере уже представлял, на чем зиждется жизнь Города. Те собаки были императорскими, потому что император так сказал. И возражать без толку.
– Ты за нас замолвишь словечко? – лишь спросил он своего друга.
Шаскара опустил седоватую голову. Эриш невольно подумал о том, какую тяжкую ношу, должно быть, нес этот человек.
– Нет. – Полководец медленно покачал головой. – Эриш, пойми: замолвить за вас словечко – значит пойти против императора, а это верная смерть. Держать речь в вашу пользу дозволяется только законнику, который служит суду и не может быть обвинен в измене. – Он вновь покачал головой. – Ну, по идее, не может…
– Ты знаешь такого законника? – жадно спросил Эриш.
– Ты не задумывался, парень, почему я помог тебе тогда и теперь опять пытаюсь помочь? – вместо ответа, сказал полководец.
Если честно, Эриш не задумывался. В тот раз он был для такого еще слишком мал. А теперь он был слишком несчастен и напуган, чтобы еще и гадать, с чего великому воину вроде Шаскары понадобилось спускаться в эту преисподнюю ему на выручку. Эришу стало стыдно.
– Почему, господин? – спросил он смиренно.
– Потому что я твоему отцу жизнью обязан.
– Я не знаю своего отца…
– На самом деле знаешь. Просто не помнишь.
– Мне было четыре года, когда он отослал меня в чужеземный город, чтобы я был там заложником… рабом. Я и не
– В прежние времена, когда еще был мир, так было заведено в отношениях между Городом и некоторыми соседями. – Шаскара передернул плечами. – Короли, платившие дань, присылали своих сыновей ко двору императора получать образование и постигать воинское искусство.
– Мы зовемся гостями, но на самом деле все мы заложники! – с горечью ответил Эриш.
– Верно. Вы заложники ради добрососедского поведения своих королей. Тем не менее твой отец взбунтовался, а ты по-прежнему жив. И другие тоже. Вы – последние. Все ваши отцы погибли, в большинстве своем от мечей воинов Города. И все-таки император не велел вас казнить. Вы шестеро никогда не шушукаетесь об этом по вечерам?
– А не об этом суд-то затеяли? – хмуро проговорил Эриш.
– Что за чушь! – рассердился Шаскара. – Ты же умница, так думай головой! Если бы император вознамерился тебя убить, ты бы мгновения лишнего не протянул. И причины для этого ему особые не нужны!
– Тогда почему?
– Я не знаю. – Полководец наклонился вперед и поставил локти на стол. – Бессмертный не откровенничает со мной. Я могу только предполагать, что он испытывает противоречивые чувства. С одной стороны, он видит в тебе возможную угрозу. С другой – тоскует о былых днях, когда весь мир платил ему дань и присылал своих сыновей учиться у него под рукой, когда его двор был мировым средоточием культуры и деловых связей… – Он покачал головой. – Я подобного уже не застал. Но вы, ребятня, – вы последнее живое напоминание о том, как все было, пока не воцарился мрак и Город не оказался в одиночестве против враждебного мира!
– Тогда, – сказал Эриш, – он должен поступать с нами достойно.
– У него, может, свои планы на вас шестерых, – заметил Шаскара.
– Сначала нас было восемь. Двоих собаки разорвали. Хорошенький план…
– Планы могут включать и вашу смерть. – Шаскара откинулся на спину стула и устало вздохнул.
– Спятил он, что ли… – прошептал Эриш.
– Не вздумай повторять это, парень, – предупредил Шаскара. – Даже друзьям!
Некоторое время они сидели молча. Шаскара велел принести еще воды и немного вина. Он предложил вина мальчику, но тот никогда раньше не пробовал его и отказался.
– Как вышло, что ты знал моего отца? – спросил он потом.
– Я вырос при дворе его отца.
– Так ты – мой земляк?
– Нет. – Полководец улыбнулся. – Мой отец был наемником. Он вел свой род из Города, но путешествовал по всему миру, сражаясь за тех, кто щедрее заплатит. В то время он был знаменит, хотя я сомневаюсь, что кто-нибудь из ныне живущих помнит его имя: Адракиан. Потом однажды ему понадобилось безопасное место, чтобы поселить там свою жену и детей. Твой дедушка, тогдашний Лев Востока, предложил ему такое убежище в обмен на воинские услуги. Вот я и прожил десять лет во дворце Льва.