Горячее сердце
Шрифт:
Матрена. Разве я своей волей? Известное дело, враг попутал. Так на него на одного всю вину положить и надо. Смущал он меня, смущал, да вот и,… Как я ему ни противилась, как себя ни утверждала, да, видно, силен… Горами качает, не то что нами, грешными, которые в слабости.
Курослепов. Да? Горами… Вы вчера нам тут проповедывали, что у тятеньки вам не в пример лучше, что там оченно по вас убиваются; так уж вы теперича к нему поступайте!
Матрена. Да уж конечно. Должна же я кому-нибудь на
Курослепов. Ничего не страшно. Вам бы от стыда теперь нос-то в подушки спрятать покудова, а завтра мы вас чем свет препроводим.
Матрена уходит.
Градобоев. Ну, вот и ладно, вот и молодец.
Курослепов (Наркису). Ты это как же?
Наркис. А вот так же.
Курослепов. Ведь тебя теперь не похвалят.
Наркис. Ну, там еще что будет, а я по крайности пожил в свое удовольствие. Жаль, что я давеча в разбойники не пошел! Это настоящее мое занятие.
Градобоев. Ну, так как же с ним? Постановление сделать да порядком дело начать?
Курослепов. Вот еще, нужно очень бумагу-то марать. Вели свести его в арестантскую, заместо Васьки отдадим в солдаты, и шабаш.
Градобоев. Сидоренко, сведи в арестантскую, да распусти понятых. Эй вы, воины! Марш домой.
Уходят и уводят Наркиса.
Вася. Что ж, в самом деле! За что ж вы на меня, коли я выхожу правый человек. Обижать-то нешто хорошо!
Курослепов. И то, брат, виноват! Больно поторопился. В солдатах-то тебе быть, только не сейчас. Ну, что ж, коли ты правый человек, так погуляй немножко, покуда очередь не дошла.
Градобоев. Ну, деньги твои у меня, мы с тобой их завтра разделим. Помнишь разговор, помнишь обиду; мы с тобой посчитаемся, а теперь хорошо бы после трудов-то горло промочить, находку спрыснуть.
Курослепов. Дядя Силантий, вели-ка поди нам шипучего подать.
Силан уходит.
Градобоев. Вот теперь ты будешь жить порядком, хозяйничать у тебя будет дочь, да возьми зятя хорошего в дом.
Курослепов. Дочь! Дочь-то сбежала.
Градобоев. Это ты во сне видел.
Курослепов. Ну, вот еще!
Аристарх. Во сне, ваше степенство.
Курослепов. Толкуйте!
Силан входит.
Где дочь?
Силан. Где ж ей! Известно, дома.
Выходит Параша с бутылкой вина и стаканами на подносе.
Да
Те же и Параша.
Курослепов. Постойте! (Отводит Градобоева в сторону.) Вот что, будь друг, слезно я тебя прошу, скажи мне по душе, вовсе я рехнувшись, или еще во мне какая искра теплится? Если я вовсе, так уж вы лучше меня за решетку, чтоб я меж людей не путался.
Градобоев. Погляди-ка на меня! Нет, еще рано за решетку, еще погуляй. Я тогда тебе скажу.
Курослепов. Ну, ладно. (Параше.) Обноси гостей-то! Привыкай к хозяйству.
Параша наливает стаканы и подает Аристарху.
Вот и видно, что дура. Ты по чину обноси!
Параша. Чинов ваших я не знаю; а тому прежде и подаю, кто меня больше любит. Коли я хозяйка, так уж ты меня не учи. (Подносит Градобоеву.)
Градобоев (пьет). Право, брат, отдай ее замуж, пора; по всему вижу, что пара.
Параша подносит отцу.
Курослепов. Хочешь замуж?
Параша. Отчего ж не пойти! Только я тебе наперед говорю, – чтоб у нас брани не было! Отдавай меня за того, кого я сама полюблю. А уж ты меня не неволь! А то ежели я выду против воли да с моим сердцем, так добра не жди.
Градобоев. Вон она какая! Говорю, отдавай поскорей!
Сильный стук в ворота.
Силан. Кого там еще! (Отпирает.)
Вбегает Гаврило.
Те же и Гаврило.
Гаврило (не замечая Параши). Батюшки! Мочи моей нет! Павлин Павлиныч! Ох, задохся! Вот беда-то!
Курослепов. Да ты с виселицы, что ль, сорвался?
Гаврило. Хуже! Ведь отняли, из рук отняли.
Курослепов. Что?
Гаврило. Дочку-то вашу, родную-то, Прасковью Павлиновну! Я к ней, а он в меня раз из пистолета. Да что мне! Я б рад за нее жизни решиться, – да не убил, не убил.
Курослепов. Вижу, что не убил.
Гаврило. Две деревни обивал, весь лес обыскали, – нету, похитил. Вот из рук, из рук… Батюшка, Павлин Павлиныч! (Кланяется.)
Курослепов. Что мне теперь с ним? Разве водой попробовать из ушата?