Господин исполнитель
Шрифт:
Рядом с лавочкой валялась раскрытая газета. На развороте крупным шрифтом выделялся заголовок статьи. Кирим, запинаясь, прочитал: «Музыка может управлять людьми». В недоумении поднял газету, повертел в руках. Постоял в нерешительности – бросить газету в мешок с мусором или оставить на чемодане, тут же возле скамейки.
Из-под плаща высунулась нога в чёрном носке и джинсовой штанине. Кирим покачал головой: надо же, разулся, культурный, значит. Тут только он заметил чёрные кожаные туфли с удлинёнными носами, засунутые глубоко под скамейку. Кирим ещё раз окинул взглядом незнакомца. Непохоже, что пьяница какой-то или бомж. Спящий плотнее натянул плащ и свернулся калачиком на манер его внука, как большой ребёнок.
Так, разговаривая с самим собой и перебивая себя же народными мотивами «Чину-чина» и «Бухороча», Кирим не спеша подчищал дорожки Тверского бульвара. До открытия метро оставалось полчаса. И тогда хлынет народ.
В то время, когда первые пассажиры заспешили по эскалаторам столичной подземки, в доме на тихой улице центра старой Москвы прозвенел звонок. Нет, не радостная трель будильника от «Первого часового завода» и не победная – от завода «Слава». Подобные простачки не прижились бы у продвинутой хозяйки элитной квартиры с «евроремонтом». Здесь всё согласно её вкусу – дорого и гламурно. Юлия открыла глаза и нажала изящным пальчиком кнопку навороченного мобильника. Назойливая мелодия оборвалась. Телефон подмигнул хозяйке сонным зелёным глазом и погрузился в дремоту. Так рано хозяйке не звонят. Разве что разбушевавшийся вчера супруг? Интересно, где он ночевал? Ведь ему сегодня играть на очередном туре музыкального конкурса.
Юлия тоскливо поглядела в натяжной потолок, вспоминая вчерашний вечер. Невидимый обруч давил на виски и затылок. Молодая женщина сидела неподвижно, приняв «позу лотоса» и обхватив красивыми руками голову. Тупо рассматривала чёрный лак на ногах и думала о том, что хвалёная педикюрша так и не избавила её от мозоли на мизинце. В чём сегодня идти на заключительные слушания конкурса в консерваторию? И всё эти проклятые босоножки. Влад привёз их из Техаса, как раз ко дню её рождения, со стразами Сваровски, как она хотела. Но это же мужчина! Он даже не подумал, что размеры обуви там и здесь – не одно и то же. Стоило раз наведаться в них в ресторан, и нога растёрта до крови. Теперь эти туфельки для Золушки превратились в «испанский сапожок».
Так, впрочем, и супружество с Владом. Не хочется даже думать об этом. Юлия сползла с шёлковой простыни, набросила лёгкий халатик, отыскала под кроватью атласные тапочки. «Юлия!» – беззвучно поприветствовали они хозяйку вышитыми буковками, и она направилась в ванную. Свет, отражённый от итальянской плитки, слепил глаза. Красотка попыталась прогнать сон холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало: опять синие круги под глазами. Конечно, такой вечер, как вчера, не может не оставить синяков. Зеркало укоризненно блеснуло серебристой надписью по овальному краю: «Юлия!»
Она начала раздражаться. А ведь эти мелочи всегда поднимали ей настроение: «Всё для тебя! Ты этого достойна!» После вчерашнего вечера даже любимые предметы не радуют. Не надо было спешить, пожила бы у мамы в особняке в Канаде, отдохнула бы после утомительных концертов. А она неслась, как дура, на его зов: «Юлечка, ты мой талисман! С тобой мне никакие конкуренты не страшны. Гран-при будет моим, вот увидишь!» Правильно
Одновременно с хозяйкой квартиры в центре Москвы начал свой день нездорово располневший дачник. Обитателя большого старого деревянного дома в престижном Подмосковье дела заставили встать в непривычно раннее время.
В китайских шлёпанцах, старом махровом халате он прошествовал во двор, там умылся под алюминиевым рукомойником над проржавевшей эмалированной раковиной. Затем неторопливо пересёк двор, заросший одуванчиками и цветущим клевером, повисел на перекладине между двумя дубовыми столбами, врытыми ещё дедом. Потом пружинисто приземлился и уже почти с азартом пнул лежавший в траве футбольный мяч. И направился на кухню. Растворимый кофе в кружку – на скорую руку, кипяток из электрического чайника.
Подхватив кружку, вышел на крыльцо, сел на ступеньки, закурил сигарету. И стал наблюдать за игрой солнечных лучей на стволах сосен за забором. Так играют лучи софитов на площадках музыкального шоу-бизнеса, будоража и провоцируя выброс адреналина.
Несколько минут сидел расслабленно, подставив солнцу лицо. Прикрыв глаза, слушал, как шепчутся деревья и перебивают друг друга бойкими трелями птицы. Зелёно-красные орнаменты и расплывающиеся радужные пятна пульсировали и уносились в чёрный космос под закрытыми веками – фантомы яркого солнца и контрастной зелени. Всё это, если хорошенько подумать, пригодится на будущее – и птички, и фантомы. Но сейчас дела поважнее.
Дачник затушил окурок в консервной банке тут же на ступеньках. Потом с трудом, но решительно поднялся. На ходу допивая остывший кофе, зашёл в дом. Через несколько минут вновь появился на покосившемся крыльце. Теперь уже в светлом льняном костюме, индивидуальный крой которого скрадывал полноту. Длинные тёмные волосы эффектно развевались под тёплым ветерком.
Отперев дверь старого сарая, оборудованного под комфортабельный гараж, дородный господин сел за руль белой шикарной иномарки и выехал к дощатым воротам участка. Вышел, проверил и запер все двери и, удовлетворённо взглянув на старый дом за облезлым штакетником, поехал просёлочной дорогой к шоссе на Москву. Надо было спешить, чтобы не оказаться в пробке.
Настала очередь второй сигареты. Закурив, владелец крутой тачки набрал номер на мобильнике:
– Тимыч, привет! Ну, вы там как, собрались? Кофе пьёте? Понятно. Я? В дороге. Угу. Нет, пока свободно. Да рано ж ещё, на часы погляди. В десять. Не знаю, у меня нет программы. Ладно. Может быть. Пока. Привет Танюше.
Танюша, допивая на ходу кофе, бросала указания няне: как подогреть Даше детское питание и чем кормить Петю, когда проснётся. Она носилась в модных брюках по квартире, пытаясь отыскать свою косметичку. Конечно, опять Петя копался в сумке и куда-то её утащил. Ему губная помада – вместо карандаша! Ну, точно, вот они, палочки-крючочки на листке бумаги, а вот пустой тюбик от «Буржуа».
– Тань, тебе привет от Лёнечки. Он уже в дороге. А мы всё собираемся. Ты ещё даже не одета.
– От Лёнечки? Он что, тоже там будет? – Таня натянула ажурный топ и выхватила из шкафа лёгкий пиджак: день обещают жаркий, но погода в Москве так переменчива.
– Ну да. Ему Кречетов позарез нужен. А если не Кречетов, то хотя бы тень Кречетова. Короче, сейчас не до этого. Сейчас надо Владика всю дорогу ругать.
В это же время к Павелецкому вокзалу шёл фирменный поезд Светловодск – Москва. До прибытия оставалось около часа. В стаканах тонкого стекла позвякивали ложки. На подстаканниках рельефно вырисовывался выпуклый вензель «ЮВЖД»: Юго-Восточная железная дорога.