Gothick
Шрифт:
– А падальщики?
– спросил я.
– Обычные птицы, - пожал плечами повар, - всеядные. При отсутствии падали могут питаться травой. Тогда их мясо похоже на обычную баранину. Только не такое жирное.
Над лагерь опускался вечер. У хижин рудокопов зажглись костры, над которыми у народа побогаче жарилось мясо, а у тех, кто победнее, сушились портянки и онучи.
– Спасибо тебе, Снаф, за содержательный рассказ. Но мне пора искать себе место для ночлега. Где располагается ваша арена?
– Просто иди дальше. Ты все увидишь. И не забудь про мясо жуков и адские грибы. А то я уже просил одного
– А как звали этого малого?
– просил я, - мне сразу отчего-то расхотелось помогать повару.
– Нек!
– ответил тот, - он был стражником, но чертовски любил варрантскую кухню. Вот я его и попросил подсуетиться.
Еще раз поблагодарив (лишнее "спасибо" повару никогда не помешает), я тронулся в путь. Спустился вниз с небольшого холма и остановился в нерешительности. Направо, в темноту, вела утоптанная тропинка. И точно такая же тропинка вела вверх - туда, где ярко горели костры и слышался несторйный шум толпы. Немного поразмышляв, я побрел наверх. Прошел мимо хижины со сквозным проходом (как они здесь не боятся сквозняков?) и очутился на небольшой площади. В центре ее и была арена - огражденная стеной, с вырубленной в скале площадкой для битвы, причем вырублена она была с таким умыслом, чтобы стоящий вверху зрители чувствовали себе в безопасности. А еще выше была построена ложа для высоких гостей.
В этот вечер на арене никто не дрался, но вокруг ее по-привычке слонялись несколько человек. Они разговаривали друг с другом, потягивая излюбленный напиток - кислятину с гордым названием "пиво", отведав которого, любой чех или немец разразился бы отборной бранью. Мне, человеку, помнившему вкус пива из двадцатого века, пить этот хмельной квас было просто невмоготу. Может быть и я когда-нибудь привыкну... не знаю. Вообще, с выпивкой здесь дела обстояли не ахти. В этом я окончательно убедился, побеседовав с одним малым на площади перед ареной. Звали этого парня Гай.
– Вино и пиво, которое доставляют из-за Барьера, стоят баснословно много. Вот поэтому нам и приходится глотать отвратительный эль, который производит Снаф, и пить отвратительный рисовый шнапс из Нового Лагеря, - сказал Гай, поедая симпатичный с виду кусок жареного мяса, - конечно, бароны эту бурду не пьют. Иначе Барьер был бы давно взорван, ха-ха!
– А что ты мне можешь сказать относительно Нового Лагеря?
– спросил я.
– Ну, если тебе по душе общество, где любой может тебе вломить и поделиться содержимым твоего кошелька, то милости просим! Там ведь никто не платит за охрану, но зато и никто не охраняет. Произвол!
– Гай трагически закатил глаза и откусил следующий кусок.
– А что насчет Лагеря Сектантов?
– небрежно поинтересовался я. Гай тщательно прожевал мясо и задумчиво ответил:
– А хрен его знает! Сам я там не был... перебежчиков оттуда тоже не было, вроде бы. Спроси лучше у их гуру, которые шатаются по нашему Старому Лагерю, продают болотник и одновременно агитируют. Они тебе подробно расскажут. Лично для меня, Марвин, нету места лучше, чем Старый Лагерь. Бароны следят за порядком и делят добытую руду. Часть оставляют себе, а часть меняют на товары из Внешнего мира. Располагайся здесь - не пожалеешь. Хижина Мелвина свободна (вон та, с небольшим навесом), сам
– Останусь, - решился я, - будем соседями. Пойдем, точно мне покажешь мой новый дом, ха-ха!
Гай любезно проводил меня до ставшего моим жилища и долго благодарил за бутылку рисового шнапса, отданную ему в качестве чаевых. Пожелав мне спокойной ночи, он растворился в темноте, а я зажег сальную свечу, стоявшую на столе. О-па! В хижине была кровать, два сундука и превосходный копченый окорок, лежащий на столе рядом со свечой. Как его не утащили вечноголодные доходяги-рудокопы, ума не приложу! Вот она - моя первая удача весом в десять фунтов!
Первым моим побуждением было лечь в кровать и спать, пока не заорут петухи. Или падальщики, мне все равно. Но все-таки я себя пересилил. Разложив по сундукам мои немногочисленные трофеи, я сделал еще один небольшой полукруг по лагерю, дойдя аж до южных ворот. По пути я заглянул в кузницу, где познакомился с мрачным, хреново выбритым мужиком по имени Гуно. Гуно, используя минимум выражений, сказал мне заглянуть завтра - он, дескать, покажет мне, как можно выковать меч поприличнее, чем та железяка, что болтается у меня на поясе. Мне даже показалось, что если бы не мой трофей, то он вообще не обратил бы на меня внимания.
С легким настроением возвращаясь обратно, я наткнулся на копию Гуно, но в добрых доспехах и полностью вооруженного. Рожа у копии была гладко выбрита - это был стражник Флетчер. На мой "добрый вечер" он посоветовал засунуть этот вечер глорху в задницу и вообще, вел себя очень некультурно.
– Извини, - сказал я, - я вовсе не хотел тебя отвлекать от твоих мыслей.
– Ничего, - подобрел Флетчер, - от моих мыслей с ума сойти можно. Кстати, совет: если хочешь внести плату за охрану, то меня здесь нет.
Вот те раз! Что он несет. На всякий случай я решил ему подыграть, точно так, как советовал профессор Шмайсер.
– А где же ты?
– по-моему, неплохо для любителя.
– Я в замке у большого костра, - мечтательно проговорил стражник, - в руках у меня кусок жареного мяса, а в руках - кружка темного пива. И я мечтаю заскочить в покои Гомеза, чтобы еще раз увидеть женскую задницу. Так-то!
– Ну, а почему же все-таки ты здесь?
– невинно осведомился я.
– Да потому, что Нек пропал!
– вызверился Флетчер, - и мне Торус приказал быть вместо его. А мен это как серпом по ...
– Да в чем дело?
– не выдержал я, - неужели ты убиваешься из-за пары лишних караулов?
– Не в них дело!
– вздохнул охранник, - просто я задолжал Скатти кучу бабок. И, по иронии судьбы, вынужден патрулировать как раз район, где он делает свой бизнес. Теперь он с меня не слезет!
– Так собери бабки еще раз!
– посоветовал я, но чуть сам себе не откусил язык. Ведь это все равно, что жертва, которая на лобном месте учит палача, как ее проще лишить жизни.
– Нельзя!
– грустно сказал Флетчер, - перед своим исчезновением Нек собрал оплату за неделю вперед. Теперь у рудокопов пустые карманы. А он, сукин сын, наверняка балдеет где-нибуть в Новом Лагере или у придурков на болоте. Нет, на болоте вряд ли... А у тебя руда есть?