Gothick

Санивский Сергей Анатолиевич

– Ну, чего там, Квака? Снова глорхи?

– Угу!
– промычал я, отпрыгивая за забор,- бестии, ногу почти отгрызли... спустись, помоги!

Раздалось недовольное ворчание, затем лестница пронзительно заскрипела - по ней спускались. Караульный был невысоким, но плотным, и громадные кулаки его при ходьбе брякали по ляжкам.

– Где ты, Квака?
– тревожно спросил он.

– Да здесь, осел!
– простонал я, зажимая собственный рот ладонью, - есть чем ногу пережать?

– Вот, твою мамочку!
– выругался караульный, - и что теперь с тобой делать? В Болотный лагерь отправ...

Это он меня увидел. И также узрел

арбалет, что светил болтом ему аккурат в пупок.

– Вопросы?
– невинно поинтересовался я, - или можно стрелять?

– Можно... эй, погоди! Нельзя! Ты кто такой?

– Солдат анклава и истребитель мутантов! Молись, грязный паратрупер, сейчас я тебя по гармоникам раскатаю!

Странное дело. Даже закаленные в боях солдаты теряют самообладание, когда встречаются со случаем ярко выраженного сумасшествия. В моем случае сумасшествие было выражено настолько ярко, что разбойник повернулся и побежал прочь во все лопатки. Я поймал в прицеле его прыгающие ягодицы, затаил дыхание и нажал на спуск. В тот же миг раздался громкий вопль, в котором от боли было значительно меньше, нежели от обиды.

– В попу раненый джигит далеко не убежит!
– сказал я, подходя к лежащему раной вверх бедолаге.

Болт ушел в мягкие ткани практически на три четверти, засел настолько плотно, что кровь почти не сочилась. Жертва моей жестокости тихонько постанывала и материлась.

– На войне, как на войне!
– вздохнул я, присаживаясь рядом, - ну, Робин Гуд, рассказывай!

– Иди в жопу!
– простонал "Робин Гуд".

– Я уже там!
– взявшись за торчавший из тела кусок болта, я слегка его пошевелил. Раненый заскрежетал зубами.

– Ну что, погорячился ты? Давай, сообщай: сколько вас и где, а то спереди еще один воткну - навстречу. Как звать тебя, милый?

– Джордан!
– простонал он.

– Хорошее имя, - кивнул я, - баскетбольное. Скажи-ка мне, Джордан, отчего это вашу базу еще не разбомбили к чертовой матери? Сидите под носом у Старого Лагеря и грабите его помаленьку... неужели они такие идиоты, что не смогли вас до сих пор отыскать?

Скрежеща зубами от боли, Джордан мне поведал, что в проходе полным-полно глорхов, а Квентин всегда водил их "на дело" через скалы сверху. Там была одна неприметная тропинка, позволяющая их шайке появляться непосредственно возле заброшенной шахты, атаковать караваны под покровом темноты и после неслышно растворяться в этой же самой темноте. В их логове нынче восемь разбойников: Квентин и остальные головорезы. Двоих я уже снял, так что оставалось шестеро. Вооружены длинными луками и разного рода булавами. У Квентина на поясе болтается моргенштерн.

Сняв с плеча арбалет, я треснул им лежащего отморозка по голове и аккуратно подошел к обрыву. Передо мной, как на ладони, располагался лагерь разбойников. Было их и впрямь - человек шесть. Все же многовато на одного меня, но я придумал одну забавную вещь. Поскольку стрел у меня было, как у дурака фантиков, то нужно было всего лишь залечь в мертвой зоне и расстреливать их по одному. Эх, кабы не ушел Диего! По три бандита на каждого - прогулка для бывалых воинов. А себя я уже считал бывалым, это подтверждалось отношением ко мне во всех трех лагерях. Имя я себе сделал - дай бог каждому. Теперь оставалось сделать фамилию, и таким шагом вполне могло стать уничтожение этой разбойничьей шайки.

Выстрелы мои были практически бесшумными, но в разбойничьем лагере они натворили много шума. Обливаясь

кровью, бандиты бегали по всему периметру и выли от боли и бессилия. Двоих из них я сразу поразил насмерть, двое были тяжело ранены и ползли в пещеру, что располагалась левее, двое быстро юркнули за угол и, по всей вероятности, направлялись в мою сторону. Вынув меч, я побрел им навстречу. В расположение бандитов вела довольно широкая, но извилистая тропинка, поэтому я практически был уверен в том, что эта парочка не станет пользоваться луками. Расстояние прямого выстрела не превышало пяти метров, а за это время я бы смог нашинковать их в капусту вместе с их луками.

Говорят, что древние скифы могли держать в воздухе девять стрел - с такой скорострельностью я конечно бы не справился, но противниками моими отнюдь были не скифы. Повторяю, я не рискнул бы так поступить, даже если навстречу мне спешили стрелки хотя бы уровня Диего, но мне не верилось в то, что там будут такие продвинутые парни. К тому же, на моей стороне фактор внезапности.

Вот они, голубчики - растерялись... один лук тянет, другой - меч. Я сократил расстояние кувырком через голову и бросился на опешивших разбойничков с воплем:

– А ну, кто в Инноса верует, бросай оружие!

Один из них тотчас бросил наземь свой лук, которым он так и не сумел воспользоваться, а другой все же бросился в атаку. Пришлось мне становиться в боевую стойку и махать мечом. Ну что ты будешь делать с этими идиотами! Неосторожным движением, намереваясь всего лишь оглушить душегуба ударом плашмя, я срубил ему голову. Все-таки, не до конца у меня отточены движения. Парализующий удар по его гарде у меня получился, замах тоже - будь здоров, а вот меч в руке повернуть на девяносто градусов не успел. Привычка не выработалась.

Оставшийся в живых разбойник совершенно потерял самообладание, когда башка его приятеля слетела с плеч и покатилась ему под ноги. Он громко завопил и бросился бежать. Эх, хорошо убивать, когда совесть не против! Когда сердце горячее! Арбалетный болт вонзился ему в левую лопатку и принес мгновенное избавление от предстоящих мучений в Старом Лагере, куда я все же собирался отвести парочку пленных.

Итак, из восьми разбойников пять уже были трупами, два тяжело ранены и один ранен легко, но позорно. Хорошо, что рядом с оставленным Джорданом не было никаких лекарственных растений - это я проверил в первую очередь. Хотя... от стрелы в заднице ни один эликсир не спасет. Я решил проверить обстановку внизу и сразу отправиться в Старый Лагерь с известиями относительно этого бандитского гнезда. На всякий случай держал в руках арбалет - мало ли, что брехал мне Джордан. К тому, же у арбалета перед луком было одно неоспоримое преимущество: тетива на нем уже была натянута, и в случае чего мне оставалось только нажать на спуск.

Площадка перед пещерой была пустынна. Там горел костер, возле которого валялось два трупа - результат моей относительно прицельной стрельбы. Слева от огня располагались приспособления для вяления и копчения туш, стояло несколько скамеек. Скамейки в этом мире делались просто: полено длинной метра в полтора-два распиливалось или раскалывалось вдоль, и из половинок делались сидения. Просто и без изысков.

Из пещеры доносилась площадная ругань и дикие стоны. Один из бандюков жаловался другому, что у него начинается "Антонов огонь", так как болт угодил ему прямо в брюхо, а он недавно сытно позавтракал. Другой только стонал и матерился.