Говорит космос!.. (сборник)
Шрифт:
Вот он, оказывается, каков процент удачи!
Раньше, до того как теория вероятности стала столь модной в разведывательном управлении, Гоуст смотрел на роль удачи и случайности гораздо проще. А теперь приходилось подходить ко всему с категориями этой сложной теории.
Гоуст был человеком консервативного склада ума, хотя и старался скрыть это и от своих подчиненных и от своего начальства, а может быть, даже и от самого себя. Изучению теории вероятности он, однако, очень долго и почти открыто противился, полагая, что у каждого прирожденного разведчика должно
Не об этом думал теперь Гоуст, расхаживая по кабинету. Из головы его не выходил злополучный Дэвис.
«Что же получается, однако? — подвел он итог своим невеселым размышлениям. — Раз шанс осуществления диверсии Дэвисом невелик, то за осложнение отношений с Советским Союзом как будто бы нечего особенно беспокоиться. Существует, однако, и другая опасность. Дэвис может попасть в руки советской контрразведки — не всегда же ему выходить сухим из воды. И это было бы самым худшим вариантом исхода операции. Нужно, значит, еще раз попробовать предпринять все возможное, чтобы связаться с Дэвисом!»
19. МИСТЕР КЭСУЭЛ СРОЧНО ВЫЗЫВАЕТ ГЕНЕРАЛА РЭНШЭЛА
Если еще совсем недавно о предстоящем падении астероида писали главным образом центральные газеты, то теперь об этом заговорила пресса всей страны. А для рядовых читателей этих газет все более очевидным становилось одно: их родине грозила серьезная опасность, предотвратить которую можно было лишь совместными усилиями наиболее могущественных в техническом отношении государств.
К тому времени стало известно также, что наиболее эффективными средствами борьбы с космическим гостем являлись межконтинентальные баллистические ракеты, серийное производство которых уже было налажено русскими. Объединение усилий с Советским Союзом становилось в связи с этим для многих граждан заокеанской республики вопросом жизни и смерти.
Точное место падения было еще неизвестно, и это осложняло обстановку. Никто не чувствовал себя в безопасности. Тревога была всеобщей. Государственных деятелей и конгресс засыпали письмами, коллективными обращениями и даже категорическими требованиями. На принятии решительных мер и совместной обороне от вторжения космического тела настаивали теперь не только все левые партии республики и большая часть профсоюзов, но и некоторые крупные промышленники, А в письме группы виднейших ученых приводились такие доводы за совместные действия, не считаться с которыми было уже невозможно.
В те тревожные дни мистер Кэсуэл имел конфиденциальный разговор с главой правительства, в результате которого решено было немедленно вызвать для консультации помощника военного министра, генерала Герберта Рэншэла.
— Мне не очень-то нравится слишком смелый образ мыслей этого генерала, — заметил Кэсуэлу глава государства, — но нельзя не считаться и с тем, что он один из способнейших деятелей нашего военного министерства. К
А как только помощник военного министра явился к Кэсуэлу, тот тотчас же приступил к существу дела.
— Надеюсь, вы догадываетесь, для чего я пригласил вас к себе в столь поздний час, генерал? — спросил он Рэншэла.
— Догадываюсь, — коротко ответил Рэншэл, усаживаясь в предложенное кресло.
— Не буду объяснять обстановку, она и без того вам ясна, — продолжал мистер Кэсуэл, угощая генерала сигарой. — Хотелось бы только знать вашу точку зрения на совместные действия с русскими. Неизбежно ли это? Или, может быть, мы все-таки справимся с этим небесным пришельцем собственными силами?
— К сожалению, собственными силами не справимся. Без помощи русских нам не обойтись.
— А вы понимаете, чего это будет нам стоить? — нахмурился мистер Кэсуэл. — Посудите-ка сами, что получается: русские все время утверждали возможность мирного сосуществования и даже необходимость его. Мы же теперь вынуждены будем не только подтвердить все это, но и пойти гораздо дальше — провозгласить, так сказать, неизбежность этого сосуществования!
— Что поделаешь, сэр, — тяжело вздохнул генерал Рэншэл. — Мы живем в такое время, когда сосуществование действительно неизбежно. Рано или поздно, а придется это признать. И лучше уж пойти на это добровольно, чем быть вынужденным сделать это по не зависящим от нас обстоятельствам.
— Но ведь и в нынешних обстоятельствах не очень-то добровольным будет наше признание этой неизбежности, — невесело усмехнулся заместитель главы правительства.
Генерал Рэншэл никогда не считал мистера Кэсуэла ни очень умным, ни даже достаточно просвещенным, но он уважал его за прямоту и бесхитростность. Ему понравилось это горькое признание.
А мистер Кэсуэл, помолчав немного, добавил, будто спохватившись:
— Да, генерал, а почему это шум такой подняли из-за наших разведчиков? Они действительно посланы в Россию с целью крупной диверсии?
— Действительно, сэр.
— И это может осложнить нам переговоры с русскими?
— Вне всяких сомнений.
— Так отзовите их!
— Часть уже отозвана, но остался еще один, самый энергичный, и с ним никак не удается связаться.
— Чем вы это объясняете?
— Теряюсь в догадках, сэр, — развел руками Рэншэл. — А главное, что бы с ним ни произошло, неприятностей все равно не избежать.
— Не понимаю, что вы хотите этим сказать?
Генерал Рэншэл положил в массивную пепельницу недокуренную сигару и пояснил:
— Если он взорвет там у них что-нибудь, русским вряд ли это понравится, ибо им не трудно будет сообразить, что сделать это могли только наши агенты. Если его поймают до того, как он осуществит свой замысел, тоже не миновать осложнений. В случае же добровольной его явки в госбезопасность неприятностей будет еще больше.
— Значит, нужно его вернуть во что бы то ни стало! — заключил мистер Кэсуэл. — Кто там у вас в министерстве ведает тайными агентами? Гоуст, кажется?
— Гоуст, сэр.