Говорящие с...
Шрифт:
– Твою налево!
– сказал Михаил, наклонившись, подхватил земляной комок и запустил им в кота. Комок угодил тому в лапу, кот развернулся и спрыгнул с перил. Его серое тело прочертило короткую дугу в неярком террасном свете. И исчезло.
Слава, тихонько подпевавший джазовой песенке, замер с беззвучно приоткрытым ртом.
Наружная стенка террасы была более чем ажурной - сквозь нее превосходно были видны ножки стульев и столов, ноги сидящих, причем пара из них была босой, и свисающая рука спящего с зажатым в пальцах окурком. Были видны цветочные кадки. Была видна смятая сигаретная пачка на полу. А вот кота, который сию
– Куда кошак девался?
– сипло вопросил Михаил.
– Ты видел кошака?!
– Разумеется видел!
– огрызнулся Слава.
– Он... прыгнул.
– Прыгнул куда?!
– Михаил быстро подошел к террасе и, вытянув шею, глянул через ажурную стенку, потом наклонился и посмотрел сквозь нее. Пошлепал ладонью по перилам и, когда это действие нисколько не привлекло внимания бодрствующего посетителя, громко сказал:
– Мужик, слышь?! Эй, мужик!
Сидящий не повернул головы, продолжая созерцать свою рюмку.
– Либо глухой, либо в стельку, - констатировал Михаил и треснул по перилам так, что чуть не сломал их.
– Эй!
– Я бы на такие крики тоже не ответил, - Слава оттер его в сторону и вежливым голосом произнес: - Простите за беспокойство, не могли бы вы...
Сидящий за столиком опрокинул рюмку в рот, уронил ее на стол и, отдуваясь, принялся ковыряться в сигаретной пачке. Михаил иронически ухмыльнулся, после чего рявкнул так, что колыхнулись листья росшей у террасы сирени:
– Да мужик, твою мать!!!
Сидящий дернул головой, повел глазами по сторонам, обернулся и уставился на Михаила так, словно это было какое-то диво. Ухмыльнулся, погрозил пальцем, после чего поднял рюмку, поставил ее вверх ногами и принялся задумчиво наливать водку в шляпку ножки. Михаил опять треснул по перилам и задал сидящему вопрос, который ежедневно задают друг другу бесчисленное множество людей:
– Ты охренел?!
Человек снова повернул голову и беззвучно зашевелил губами.
– Он что - немой?
– удивился Михаил.
– По-моему, он спросил, как у тебя дела, - проинформировал его напарник.
– У меня дела нормально, вот у него сейчас будет плохо!
Сидящий как-то воровато огляделся и, пригнувшись, снова беззвучно зашевелил губами. Опять огляделся, словно за ним откуда-то наблюдало грозное око, после чего схватил бутылку и принялся поглощать ее содержимое прямо из горлышка.
– По-моему, он сказал, позвоните в милицию, - Слава почесал затылок.
– Совсем допился дядя!
– Михаил ухватился за перила, и напарник тотчас вцепился ему в рубашку.
– Погоди, что-то тут не так! По-моему, он совсем не немой! По-моему, это мы его не слышим. Ведь неспроста мы не чувствуем здесь свои вещи! Не лезь, мне это не нравится! Надо...
– Мне это тоже не нравится!
– Михаил легко стряхнул его.
– А когда мне что-то не нравится, я с этим разбираюсь, понял?!
Подтянувшись, водитель легко взлетел на перила, успев услышать, как оставленный напарник от души обозвал его идиотом, спрыгнул на пол и изумленно огляделся. Столики были сдвинуты в угол, составленные друг на друга, там же стояли стулья, да и выглядели они совершенно иначе. Исчезли оба пьяных посетителя, исчезли цветы в кадках и горшочках, и вокруг
– Так я и знал!
– торжествующе сказал Михаил самому себе.
Он обернулся, но перед террасой было пусто. Над перилами лениво колыхалось на вечернем ветерке какое-то диковинное растение с большими желтыми цветами, хотя Михаил отчетливо помнил, что до того, как он перемахнул через перила, на этом месте росла сирень. Да и сам двор выглядел немного иначе. Вроде так же, но иначе. Чуть-чуть.
Михаил рванулся обратно к перилам, и тут кот, очевидно, выжидавший случая отомстить за пострадавший хвост, метнулся в том же направлении, и, поскольку кот оказался проворней, Михаил споткнулся об него и с грохотом обрушился на пол, по пути чувствительно приложившись ухом об ажурную стеночку террасы. Удиравший кот успел узнать от водителя много нового о себе самом и своих предках вплоть до древних времен, но вряд ли придал этому какое-либо значение. Михаил поднялся, держась за распухающее ухо, выглянул во двор и сразу же увидел Славу. Тот стоял неподалеку, возле другой кружевной пристройки и во все глаза смотрел внутрь.
– Ты чего там делаешь?
– прошипел Михаил. Слава обернулся и приоткрыл рот, потом вяло ткнул рукой в сторону перил.
– Но ты ведь... А как?..
– Стой там, я сейчас приду!
– Михаил схватился за перила и одним прыжком перемахнул через них во двор. Но его летние туфли, которые должны были коснуться подошвами земли, стукнули о бетон, а вместо сирени перед водителем возникла целая пирамида из стульев, на которую он, не устояв на месте, и налетел, произведя грандиозный грохот.
– Чем ты там занимаешься?!
– раздраженно-испуганно спросил Слава, теперь стоявший точно перед перилами.
– Откуда ты... Откуда это все взялось?! Этого только что не было!.. Вот что - лучше ты стой, а я иду к тебе!
Он ловко подпрыгнул и, ухватившись за перила, подтянулся. Михаил с протестующим возгласом кинулся к нему, протянув руку, чтобы столкнуть напарника обратно вниз, но вместо Славы в его руке почему-то оказался цветок гибискуса. Славы же уже там не было - он, привстав на цыпочки, смотрел на Михаила из-за перил террасы по соседству, и вид у него был очень жалобный.
– Стой на месте!
– рявкнул Михаил.
– Не двигайся - понял?!
Слава коротко кивнул, и Михаил, отвернувшись от перил, бросился к дверному проему. Десять минут он бегал взад и вперед, несколько раз вновь перелезал через перила и успел побывать на множестве террас, находившихся в разных стадиях ремонта, но не нашел ни выхода, ни Славы, который каждый раз оказывался то ближе, то дальше, и с каждым разом его лицо становилось все более и более жалобным. Наконец Михаил остановился, злобно двинув ногой подвернувшийся ни в чем не повинный плетеный столик. Все так же где-то рядом играл джаз, и в саду, где уже прочно обосновался летний вечер, не было ни души. На ограде включили матовые светильники, и "Березонька" украсилась светящимся ожерельем. На выпуклые части мраморной дриады легли мягкие отблески.