Говорящие с...
Шрифт:
– А ну живо в кусты!
– рявкнул Юрий Андреевич, обратившись к Шталь, которая наконец-то кое-как прибыла на сцену. Та, сморкаясь и чихая, не замедлила возмутиться:
– И не стыдно вам говорить такое незамужней девушке?!
– Ну, все!..
– грозно возвестил мокрый и взъерошенный представитель закона, вырастая из лужи и держась за пострадавшее ухо. Эша осознала, что сейчас начнется драка, которая, при габаритах Юрия Андреевича, будет носить односторонний характер и продлится весьма недолго. Пригнувшись, Костя решительно скакнул к "маньяку". На его фоне он выглядел крошечным, словно
– Константин Валерьевич, что здесь происходит?!
Все исключая девушек на скамейке, обернулись туда, откуда раздалась эта возмущенная реплика. Неподалеку, у края скамеечного ряда, теперь стоял человек с зонтом в одной руке и кожаным портфельчиком в другой. Эша была готова поклясться, что секунду назад там никого не было - человек словно бы чудесным образом соткался из дождевых капель, и вид это явление природы имело весьма сердитый.
– Так как это понимать, Константин Валерьевич?
– повторило явление природы, сделав несколько шагов вперед, и Эша узнала плешивого тоскливого напарника представителя закона.
– Я битый час, как дурак, жду вас на адресе, а вы?!.. Простите, я помешал? Кажется, вы тут занимались чем-то более важным, чем то заявление, на которое вы должны были отреагировать? Кажется, вы били друг другу морды? Прошу вас, продолжайте. И пусть вас не смущает, что я выше вас по званию. Я тут постою, покурю.
Юрий Андреевич тут же принял вид человека, не имеющего о происходящем ни малейшего понятия, Костя же утратил сходство с атакующим котом, теперь больше походя на нашкодившего, но не особо признающего свою вину пса.
– Ну, Денис... это - сказал он, вновь прижал руку к уху и глубокомысленно добавил: - Вот.
– Это, конечно, многое объясняет, - заметил коллега, сморщившись, и взглянул на скамейку, после чего его глаза обратились на Эшу.
– А-а, ночная барышня с топором? Как там поживает ваш маньяк?
– Я его об этом не спрашивала, - честно ответила Шталь, пытаясь одновременно смотреть на всех сразу, отчего глаза у нее вновь начали слезиться. Юрий Андреевич издал странный горловой звук, подозрительно похожий на смех.
– Тебе б дома сидеть, да сопли лечить, - авторитетно сообщил Денис, коротко глянул на часы, потом на Юрия Андреевича.
– А вы у нас кто, мил человек?
– Прохожий, - буркнул тот, озираясь, и Эшу охватили предчувствия, что Юрий Андреевич собирается отправить в нокаут обоих представителей закона, а также, вполне вероятно, и ее саму.
– Ну, я так и подумал, кем же вы еще можете быть?
– лицо Дениса сделалось еще более тоскливым.
– Константин Валерьевич, я всего неделю у вас, а вы мне ситуацию за ситуацией. Конечно, многое можно понять, можно сделать скидку на ваш нежный возраст, но...
– он вздохнул.
– Что ж мне с вами делать?
– Не знаю!
– огрызнулся тот.
– А вот я знаю, - Денис снова испустил тоскливый вздох, давая понять, что это знание крайне ему неприятно, сделал еще пару шагов и, оказавшись рядом с коллегой, протянул ему зонт.
– Подержите, пожалуйста.
Тот машинально принял зонт. Денис аккуратно раскрыл портфельчик, деловито хмурясь. Сейчас он больше походил на бухгалтера мелкой фирмочки, измученного
Костя, пошатнувшись, отступил назад, вскинув левую руку ладонью вверх, словно приглашая выстрелившего в него человека на танец, и только потом, выронив зонт, боком повалился на мокрые парковые плиты, и перед Шталь на мгновение мелькнуло его чрезвычайно удивленное лицо. Лица Юрия Андреевича она не видела - тот рухнул ничком, словно обвалившийся небоскреб, и застыл неподвижно, неестественно вывернув правую ногу. Из-под его тела на плиты потекло темно-красное, почти мгновенно размываясь до бледно-розового и теряясь в бесконечных ливневых потоках. Все произошло очень быстро, очень тихо, даже как-то мирно и сперва показалось почти не страшным. Может быть, потому, что Эше не сразу поверилось, что это взаправду. С тех пор, как она узнала о существовании Говорящих, ей доводилось видеть много чего - жуткого, ужасного, даже кошмарного, но при этом никогда никого не убивали, а если и убивали, то это происходило где-то далеко, не у нее на глазах. Все всегда заканчивалось хорошо. Приезжали Олег Георгиевич, или Михаил, или происходило еще что-нибудь более масштабное, но в любом случае все, в конце концов, живые и здоровые расходились по домам, и никто не оставался неподвижно лежать на земле.
Оружие обратилось в ее сторону, и, моргнув, она издала слабый писк, дернулась назад и с размаху села на плиты. Ей вспомнилась фраза из какой-то книги.
"Он достал из кармана отвратительного вида револьвер".
В руке Дениса, правда был не револьвер, а пистолет, но вид он имел более чем отвратительный. Сам же Денис вид теперь имел жуткий, хотя выражение его лица совсем не изменилось и было все таким же тоскливым, только в глазах сквозь дождевые капли поблескивали знакомые сизые огоньки.
– Такие вот дела, - он быстро обмахнул взглядом безлюдный, если не считать безмолвных девиц на скамейке, парк и дернул губами в подобии улыбки.
– Пришлось даже стрелять научиться.
"Некоторые из них изменились - и не в лучшую сторону, - зазвучал в ее мозгу полузабытый голос Говорящего с бытовой техникой.
– И им это нравится".
А следом - другой голос, теперь уже собственный. Вернее, не голос - вопль.
"Олег, помоги! Олег, где ты, спаси-помоги, господи, пожалуйста!"
То, то она впервые в жизни не назвала бывшего начальника по отчеству, либо означало крайнюю степень ужаса, либо то, то шталевское сердце почуяло, то вот тут, сейчас в залитом дождем парке и завершатся все веселые разговоры с судьбой и прочим. Тоже, мне, Говорящая с судьбой! Хочу все время встречать Говорящих... Да к черту их! Хочу выжить - вот и весь разговор!.. Нет, не так... Хочу немедленно встретиться с Ейщаровым! И со всеми его подчиненными! И еще, пожалуйста, с взводом спецназа!