Граальщики
Шрифт:
По дороге Бедевер спросил Туркина, почему он так долго не возвращался в офис.
– Нет, мне это нравится! – воскликнул Туркин. – Честное слово, Беддерс, у тебя хватает наглости… Да если бы не я…
Бедевер пожал плечами.
– Я знал, что могу положиться на тебя, Тур. Просто еще чуть-чуть, и ты бы мог опоздать, вот и все.
Туркин кивнул.
– Знаю, – сказал он. – Когда ты не пошел с нами, я сразу догадался, что у тебя что-то на уме. Нет, разводной ключ-то найти было просто, а вот найти банку…
– Ты пошел на кухню?
– Ну да, и…
– И решил заодно перекусить.
Туркин покраснел.
– Я
– Да, его действительно несколько переоценивают, – согласился Бедевер. – Ну вот, теперь налево, и мы попадем…
Они встали как вкопанные. Перед ними в дверях стояла Королева, а за ее спиной виднелось около семидесяти тяжело вооруженных клерков.
– Здравствуйте, мальчики! – сказала она.
Бедевер мигнул.
– Черт побери, как ты здесь оказалась? – проговорил он.
– Очень просто, – отвечала Королева. – Я воспользовалась лифтом. Возьмите их, кто-нибудь.
– Эх, – сказал Туркин, – вот сейчас и поразвлечемся. Ну, кто первый?
Было что-то в его голосе, что, по-видимому, показалось клеркам весьма красноречивым. Во всяком случае, они стояли, слушая его, как будто он был Марией Каллас.
Королева легонько клацнула зубами – это напоминало звук заряжаемой винтовки.
– Ну давайте же, мальчики, – промурлыкала она. – Не стоит так уж осторожничать. Возьмите их.
Это было еще более красноречиво – словно Мария Каллас была отодвинута в сторону Элизабет Шварцкопф и Джоан Сазерленд. Клерки колонной двинулись вперед, не спеша, но решительно, в то время как Туркин протянул руку назад, и словно по волшебству [8] в ней оказалось тридцать дюймов толстой железной трубы. С мягким, но тяжелым звуком он похлопал ей по ладони левой руки.
8
13 стоунов – примерно 82,5 кг. (Прим. перев.)
– Прошу прощения, – произнес Бедевер.
Никто не обратил на него ни малейшего внимания. Человек из кожи вон лезет, чтобы разрядить обстановку, – но с тем же успехом он мог бы не вылезать из постели. Бедевер нахмурился и вытащил что-то из кармана.
– Прошу прощения, – повторил он, и на этот раз каждый из присутствующих прекратил делать то, что он делал, и воззрился на него. Было так тихо, что можно было услышать, как падает иголка. И они услышали это.
– Все в порядке, – продолжал Бедевер, выставляя напоказ гранату, которую держал в левой руке. Надо признаться, это был великолепный экземпляр; если бы Фаберже выпускал гранаты, они, должно быть, выглядели бы не хуже. – Пока я не отпущу этот рычажок, – сказал он, стараясь, чтобы его слова звучали как можно убедительнее, – она не взорвется. Итак…
Туркин пихнул его в бок так сильно, что он чуть было не выронил гранату.
– Ради всего святого, откуда ты взял эту штуку, Беддерс? – прошептал он.
Бедевер повернулся к нему и мягко улыбнулся.
– Ты сам мне ее дал, Тур. Ты вытащил ее из того сундука, который ты взломал, помнишь? Итак…
Рука Туркина быстро обежала карманы,
– А у меня все как было, – сказал он. – Только алмазы, сапфиры и…
– Правда? – Бедевер прищелкнул языком. – Ну да впрочем, у тебя всегда было довольно ограниченное воображение. – Он опять повернулся к клеркам – как раз вовремя, чтобы не дать им разбежаться.
– Итак, – произнес он, – игры закончены, так что если вы внимательно меня выслушаете, то мы сможем разобраться с этим делом и вернуться к нашим насущным проблемам, вместо того, чтобы играть в ковбоев и индейцев. Вы довольны?
«Довольны», наверное, было не тем словом, какое выбрал бы Флобер, но по крайней мере, Бедевер завладел вниманием аудитории. Он поднял руку – другую руку – и откашлялся.
– Соберитесь вокруг меня и выслушайте, пожалуйста, – сказал он. – Благодарю вас, вот так. Прежде всего – о главном. Это действительно настоящая ручная граната, которую я сделал из алмаза, около десяти минут назад, с помощью… – он запустил правую руку во внутренний карман и вытащил переплетенную в кожу книжечку, – …вот этого. Это Персональный Органайзер Знаний. Обратите внимание на эту маленькую золотую застежку – она сделана, разумеется, из золота-337, и отсюда это превращение весьма изящной, но бесполезной формы углерода в высшей степени практичный фейерверк. Неплохо, а?
Клерки зашаркали ногами. Если возможно быть напуганным до потери сознания и одновременно с этим утомленным чьим-либо занудством, то именно это происходило с ними.
– Во-вторых, – продолжал Бедевер, – мы не хотим сделать вам ничего плохого, честное слово. Все, что нам нужно – это вот этот маленький блокнот. Это не для нас, а для нашего друга. Я понимаю, что таким образом мы выносим из Атлантиды некоторое мизерное количество золота-337; да, это будет означать небольшой сдвиг земной оси. Ну и что с того? По моим вычислениям, это приведет к некоторому сжатию земной орбиты, и нам больше не придется возиться с високосными годами – так это же…
– Эй, послушай, – прервал его Туркин, – я же родился в високосный год!
Бедевер раздраженно повернулся к нему.
– И что? – спросил он.
– И мне все еще четыреста шестнадцать, – отвечал Туркин. – Я просто подумал, может, тебе интересно.
Бедевер кивнул и опять повернулся к клеркам.
– Ну, как бы там ни было, – сказал он, – если мы уйдем, вы ровным счетом ничего не потеряете; вы сможете продолжать обдирать бедняков и делать деньги, мы станем продолжать нашу работу, никто не пострадает; понимаю, это тяжело, но это действительно наилучшее решение в сложившейся ситуации. Если же вы попробуете остановить нас и не дать нам уйти, мы кинем эту гранату в вас. Кто-нибудь здесь чувствует себя счастливчиком?
По всей видимости, никто. Бедевер кивнул и указал на Королеву.
– Прекрасно, – сказал он. – Чтобы нам всем было проще, ты поведешь.
Королева небрежно взглянула на него, словно он был одуванчиком, и сделала несколько шагов. Она не ушла далеко.
С яростным ревом, словно динозавр, которому поставили пломбу, граф фон Вайнахт возник в коридоре у них за спиной.
– О черт! – вздохнул Бедевер. Он отпустил рукоятку гранаты, досчитал до трех, и с криком «Лови!» швырнул гранату графу, который одной рукой поймал ее и сунул в свой мешок. Секунду спустя раздался отдаленный глухой удар.