Граальщики
Шрифт:
За которым тут же последовал более близкий и звонкий удар тридцатидюймовой трубы, которым Туркин стер улыбку с его лица и ринулся прочь, по пятам сопровождаемый Бедевером, Королевой и клерками.
Для протокола: Клаус фон Вайнахт очнулся десятью минутами позже, взглянул на отпечатки ног на своей накидке и дыру, прожженную в боку его мешка, и решил, что на сегодня с него достаточно. Он соорудил камин, взобрался вверх по дымоходу и исчез. Много часов спустя, отходя ко сну, Королева обнаружила на стуле у своей кровати большой чулок, полный скорпионов,
– Он мне понравился, – сказал Туркин на бегу. – Никаких хождений вокруг да около, сразу берет быка за рога. Ему бы еще рефлексы получше, и был бы вполне пригодный боец.
У Бедевера не хватило дыхания, чтобы ответить, что, возможно, было и к лучшему. Они опять были в коридоре, но здесь пол уже был покрыт ковром, а по бокам на одинаковом расстоянии друг от друга попадались двери с матовыми стеклами. Другими словами, они снова были наверху, у Капитанов.
– Давай попробуем сюда, – предложил Туркин.
Бедевер, который все равно уже не мог бежать дальше, кивнул; они навалились на дверь и влетели в небольшой офис.
Если бы у них было время прочесть надпись на двери, они бы увидели, что она гласила:
Финансовые службы Атлантиды гордятся тем, что к ним до сих пор не поступило ни одной жалобы ни от одного из их клиентов. На это есть три причины:
1. Финансовые пакеты группы компаний «Лионесс» приспособлены для того, чтобы удовлетворять все ваши насущные потребности с помощью специальной экспертной группы с более чем двухтысячелетним опытом работы во всех видах финансового планирования.
2. Отдел менеджмента инвестиций группы компаний «Лионесс» постоянно следит за всеми капиталовложениями и страховыми портфелями в интересах своих клиентов и немедленно сообщит вам, если возникнет необходимость изменения инвестиционной стратегии.
3. Под ковриком за дверью отдела жалоб находится такой специальный люк, который открывается прямиком в звуконепроницаемый бункер.
– Тур!
– Что?
– Это ведь ты сказал «давай попробуем сюда», правда?
– Ну да.
– Хорошо. Я уж было начал бояться, что потерял чутье.
– Нет, это был я.
– Хорошо.
Крыса, вылезшая было из своей норки, заколебалась на пороге, поднялась на задние лапки и понюхала воздух. Пахло как-то не так.
Дернув хвостом, она повернула назад, неопровержимо доказывая, что животные гораздо более чувствительны к атмосфере, нежели человеческие существа. Если бы она была настолько глупа, чтобы сделать еще несколько шагов, не оставалось никаких сомнений, что Туркин поймал бы ее и съел.
– Я хочу есть, Беддерс, – в семисотый раз пожаловался он. – То есть, я хочу сказать, тюрьма – это одно, тут не стоит особенно возникать, если ты загремел в каталажку; это входит в игру.
Бедевер беспокойно пошевелился. Он пытался удержать друга от мыслей о том, почему они здесь оказались, – он боялся, что это может его расстроить.
– Тур, – спокойно произнес он, – мне кажется, что ты не вполне понимаешь, что происходит. Я думаю, что эта тюрьма создана не для того, чтобы из нее выходили.
Туркин рассмеялся.
– Не будь ослом, Беддерс, – сказал он. – Не существует таких тюрем, которые созданы для того, чтобы из них выходили. В этом-то вся и штука с тюрьмами. Они предназначены, чтобы хранить то, что в них помещают, как коробки для обуви.
– В точку, – согласился Бедевер, глядя вверх, туда, где должен был быть потолок, но видя лишь темноту. – Только в случае с твоими… твоими традиционными тюрьмами тебя сажают туда на какой-то ограниченный срок – ну там, пока не заплатят выкуп, или пока ты не отсидишь положенное время, или еще что-нибудь. Но почему-то мне кажется, что это не такая тюрьма.
– Почему?
– Здесь нет двери, – ответил Бедевер. – Единственный вход сюда – тот люк, в который мы провалились. Мне кажется, что те, кто здесь сидит, скорее… ну, остаются здесь, что ли.
Туркин поерзал на соломе.
– Да нет, разумеется, нет, – сказал он. То есть, не обращай внимания на то, что нет двери. Здесь, похоже, вообще не очень-то обращают на них внимание. Это напоминает мне один офис, куда я как-то приносил пиццу, – там тоже были только какие-то перегородки, и…
– Нет, погоди-ка минутку, – прервал Бедевер. – Видишь ли, я основываю свое предположение на наличии всех этих, э-э, скелетов.
– Скелетов?
Вместо ответа Бедевер постучал друг о друга двумя берцовыми костями.
– Не думаю, что они сидели на диете, Тур. Сдается мне, что их просто не кормили. Не кормили довольно долго.
– О-о.
– Фактически, – продолжал Бедевер (и по мере того, как он говорил, в нем зарождалось ощущение, что если он не собирался тревожить друга попусту, то, возможно, он взялся за это не с того конца), – сдается мне, что их вообще не кормили. Понимаешь?
– Вроде как да, – отвечал Туркин. – Но это как-то не вдохновляет, правда?
– Вот именно.
– Это как-то неправильно.
– Пожалуй.
Туркин добрался до одного из скелетов и начал забавляться, изображая из себя чревовещателя, – занятие, которое Бедевер нашел несколько раздражающим. Все же, сказал он себе, если это хоть немного займет его мозги, то я могу и потерпеть. Туркиновы мозги, как он знал по долгому опыту, чем-то напоминали ядерную войну: когда в них зарождалась какая-нибудь идея, на некоторое время вокруг становилось довольно шумно и неприятно, но очень скоро все заканчивалось. Он откинулся на спину и попытался придумать что-нибудь умное.