Грабители
Шрифт:
— Хорош-шо… — произнес Лома и без перехода спросил: — Ты великанов видел?
— Нет, не видел. Говорят, Примар видел. Он уже всем рассказывал.
— По-моему, врет.
— По-моему, тоже, — согласился Тумай.
— Но чего-то все же было. Я слышал, как на улице люди кричали — дескать, Торрик повез к старосте железного человека. Да и солдаты из долины просто так не убрались бы. У них большая сила была…
— Большая.
— Да одни «боевые пауки» чего стоят. Ты видел, как они ходят? Ножики туда-сюда так и мелькают. Жуть!
— Говорят, бывает, что рубят, — заметил Тумай и почесался.
— А что будем делать, брат Тумай, если Оно двинется на город? — спросил Лома и посильнее закутался в шерстяной плащ.
— Кто Оно?
— Я не знаю, я не видел, но, наверное, это большое войско из великанов, железных людей и стальных повозок с огнем на спине. Что тогда прикажешь делать?
— Защищать Урюпин — понятное дело.
— Это чем же защищать? Ятаганом, что ли? Лома снял с пояса заржавевший тесак и, плюнув на лезвие, поскоблил его ногтем.
— Нет, — изрек он, — если Оно явится, нам лучше бежать.
— А кто будет защищать город? — равнодушно спросил Тумай, глядя на остывающий горизонт
— А мемы на что? Им за это большие деньги платят.
— Мемы воров ловят.
— Ну и пару великанов пусть изловят. С них не убудет.
Тумай промолчал. Скоро должна была прийти смена, и тогда можно идти домой. А Лома после смены пойдет пьянствовать — он еще холостой.
— Ты когда жениться думаешь? — спросил Тумай.
— Не знаю, — пожал плечами Лома. — Я еще не готов.
В этот момент внизу послышались шаги. Оба стражника замолчали и, свесившись с перил балкона, стали смотреть на приближавшегося человека.
— Доброго вам вечера, достопочтимые сторожа, — вежливо поздоровался прохожий, остановившись перед тяжелыми воротами. — Я немного опоздал. Не пропустите ли меня домой?
— Ничего себе — немного! — ухмыльнулся Тумай.
— Да! — подтвердил Лома.
— А кто ты такой, я тебя знаю? — решил уточнить Тумай. Сумерки уже сгустились настолько, что лица горожанина было не разобрать.
— Должны знать. Я ткач Биро, с улицы Толстяков.
— А, тот самый, что выткал портрет Василия для старосты Мастара! — вспомнил Тумай. — И кажется, ты еще недавно женился.
— Правильно, — кивнул ткач.
— Видел я твою жену — хорошая женщина. Ну ладно, толкни ворота и заходи. Они не заперты, только потом прикрой поплотнее, как было.
— Конечно, достопочтимые сторожа. Большое вам спасибо.
Ткач прошел через ворота, и было слышно, как они скрипнули, когда он тщательно их прикрыл.
Вскоре шаги запоздалого прохожего растаяли и опять стало тихо.
— Ты ничего не слышишь? — спустя какое-то время спросил Лома.
— Нет. А чего?
— Да как будто что-то такое бухает… Или это у меня в ухе бухает?
— Наверное. Сейчас отстоим смену, пойдешь в кабачок Лурни и до самого утра вместо буханья в голове один только звон стоять будет, — заметил Тумай.
— Ага,
— Мне жена дома нальет.
— Как же, разевай рот.
Сторожа снова замолчали. Тумай широко зевнул, а Лома прислонился к стене и стал считать звезды. Однако звезд было очень много, и, сколько он их ни считал, они не убавлялись.
Вдруг Лома услышал глухое уханье. Потом что-то зажужжало. Лома стал всматриваться в темноту, и вскоре звуки усилились настолько, что их услышал даже тугоухий Тумай.
— А ведь и правда, Лома! — сказал он, и его равнодушие сразу улетучилось.
— Кажется, я его вижу, — дрожащим голосом проговорил Лома. — Это великан!
Теперь уже и Тумай увидел надвигающуюся, словно гора, махину. Затем появилась еще одна гора, и Лома с Тумаем закричали что было сил.
На великанах вспыхнули яркие огни, и их лучи сошлись на балконе над воротами. В довершение к слепящему глаза свету раздался свист и грохот, а потом из темноты выехали рокочущие машины. На землю посыпались солдаты, которые быстро проникли за городские ворота и, найдя лестницу, стали подниматься на стену.
Лома что-то лопотал, зажмурив глаза, а Тумай громко рыдал, будучи уверен, что сейчас его непременно сожрут эти огромные чудовища.
Когда на балкон выскочили одетые в железо люди, Тумай повалился без чувств, а Лома только сильнее зажмурил глаза. Обоих сторожей подхватили под руки и поволокли вниз. Под нос Тумаю сунули ватный тампон, и он тотчас пришел в себя.
— Где Торрик?! Где Торрик?! — спросил Тумая незнакомый человек в железной шапке. У него было очень строгое лицо, однако знакомая речь, которую стражнику приходилось слышать и раньше, ободрила его.
— Торрик и Мастар! Торрик и Мастар! Говори, сукин сын, где они?!
Из всего, что кричал ему незнакомый человек, Тумай понял только «Торрик» и «Мастар».
«Наверное, им нужно к старосте города…» — догадался он наконец и утвердительно закивал
— Давайте его на броню! И второго — тоже, пусть показывают дорогу!
Тумая схватили несколько железных людей и забросили на большую повозку, где не было никаких скамеек. Тумай больно ударился поясницей, однако жаловаться не посмел. Рядом с ним бросили Лому, который все еще находился в ступоре и продолжал что-то быстро говорить.
Потом на повозку забрались солдаты, и она мелко задрожала, а затем резко дернулась и покатилась по мостовой.
— Мастар! Торрик! Где они!? — прокричал сидевший рядом солдат, совсем не тот, что пытался говорить с Тумаем вначале.
Тумай понял, что от него требуется, и махнул рукой — дескать, поезжайте прямо.
Солдат прокричал что-то в маленькую черную коробочку, и стальная повозка поехала быстрее. Вслед за первой грохотали другие, и их яркие огни подпрыгивали и плясали на стенах домов. Иногда они освещали фигуры великанов, которые шли по параллельным улицам и тоже посылали вперед мощные лучи.