Грабли
Шрифт:
Когда я снова добираюсь до пригородного района Стива, уже почти полночь.
Я огибаю дом в стиле ремесленников, продираясь сквозь густые кусты, окружающие его бассейн. Я вижу его через двойные стеклянные двери гостиной, он отключился от выпивки и "Амбиена". Я осторожно ковыряюсь в замке двери, мои перчатки и балаклава целы, пристально наблюдая за ним, на случай, если он проснется.
Он не просыпается.
Я открываю дверь и направляюсь прямо к нему. Он лежит на бордовом диване, перед ним идет повтор футбольного матча. Я стягиваю перчатку и подношу
Еще не умер. Стыдно.
Я не собираюсь использовать пистолет, если не придется. Слишком грязно, и я не хочу попасть в беду. Вместо этого я сделаю так, чтобы все выглядело как несчастный случай.
Стив всегда говорил, что плохое отношение - это как спущенное колесо. Невозможно далеко уехать, пока ее не сменишь. Поэтому я надеваю свои большие девчачьи штаны, обдумываю все со всех сторон и придумываю план.
Я приседаю на корточки и беру голову Стива. Она тяжелая и твердая в моих руках. Конечно, я хочу сделать все как в кино. Привязать его к стулу и бросить между нами наше прошлое. Плюнуть ему в лицо и ударить его. Заставить его плакать, и умолять, и мочиться в штаны, и все это в пятидюймовых шпильках.
Но я не могу позволить себе попасться. Не сейчас, когда я пытаюсь собрать свою жизнь воедино. Возможно, я никогда не прощу мужчин за то, что они мужчины - этот корабль уже уплыл. Я никогда не выйду замуж, никогда не влюблюсь, никогда не дам шанс другому человеку с членом - но я все еще могу продолжать.
Крепко держа его голову в своих руках, я наклоняю его тело в сгорбленное положение и прикидываю, как это будет выглядеть, если он случайно упадет на стеклянный журнальный столик перед ним. Следующие несколько минут я двигаю его хромое тело взад и вперед по дивану и слегка поворачиваю журнальный столик, чтобы его голова столкнулась с его острым краем.
Затем я захожу за диван, хватаю Стива за плечи и с силой бросаю его тело вперед. Его голова разбивается о край журнального столика.
Стекло разлетается вдребезги.
Его лицо все в порезах, но я этого не вижу, потому что он лежит лицом вниз.
Повсюду кровь.
Так много крови.
Он все еще не двигается, даже не вздрагивает, и я подозреваю, что он не осознавал, что умирает, настолько глубоко он был без сознания. Мое сердце скручивается от разочарования, и я говорю себе, что даже если он не знал, что заплатил за то, что сделал, по крайней мере, он не сможет сделать это с кем-то еще.
"Прощай, ублюдок. Надеюсь, Сатана тебя получит".
Я выскользнул незамеченным и направился обратно в Бостон.
К моей новой жизни.
К новому я.
36
Девон
"Мистер Уайтхолл, ваш автомобиль ожидает".
Я упал на заднее сиденье привлекательного автомобиля и продолжил лаять на Сэма Бреннана во время нашего трансатлантического телефонного разговора.
"Вы сказали, что Саймона очень рекомендуют". Я осознавал, что звучал, во-первых, обвинительно... во-вторых, отрывисто... и
Я чувствовал себя как мать-вертолетчица, пытающаяся убедить преподавателя AP, почему ее Мэри-Сью должна получить награду за стипендию в этом году. Мое полное превращение из человека досуга и прагматика в истеричную, нелогичную, сбивчивую неразбериху не осталось незамеченным.
Молодой водитель устроился на водительском сиденье Rolls Royce Phantom. Мама любила разъезжать на нем, когда ей казалось, что поблизости находятся папарацци. Я готов поспорить, что она думала, что папарацци точно ищут меня. Она и представить себе не могла, что я приеду сюда, чтобы словесно избить ее взад-вперед на полу а-ля Халк и сообщить ей очень плохие новости.
Она думала, что я приду с объявлением о помолвке.
"Он был именно там, где должен был быть", - эффективно возразил Сэм. "В Мадам Мейхем, единственной юрисдикции, которую ему было разрешено покрывать по вашему контракту. Вы хотели, чтобы он преследовал ее?"
Да.
"Нет", - усмехнулся я, стряхивая невидимую грязь из-под ногтя. Водитель выполз из аэропорта Хитроу в невыносимые лондонские пробки. Я любила свою столицу, но надо отдать должное - все, что находится к западу от Хаммерсмита, следовало бы отрезать от черты Лондона и передать в дар Слау.
"Но он удобно отсутствовал каждый раз, когда она попадала в неприятности".
"Он делал гребаную подшивку, чтобы найти оправдание, чтобы быть рядом с ней! Это высококвалифицированный бывший агент ЦРУ". Кулак Сэма врезался в предмет на другом конце линии, разбив его вдребезги.
Я отодвинул телефон от уха и нахмурился. Недавно (а под словом "недавно" я имею в виду последние десять минут) я решил, что больше не курю. Просто не было никакого оправдания для такой вредной привычки. Мой будущий ребенок заслуживает большего, чем повышенный шанс развития астмы и дом, в котором пахнет, как в стрип-клубе.
"Во всяком случае, - сказал я холодно, - я хочу знать, где она сейчас находится. Что у ваших людей есть для меня? Сделайте это хорошо".
"Она у своих родителей".
"И...?"
"И она в безопасности".
"Она ненавидит своего отца", - пробормотала я, что не предназначалось для его ушей. Я была обеспокоена. Не из-за того, что Белль была недовольна ситуацией - маленькая девчонка заслужила немного неприятностей после того, через что она заставила меня пройти, - а из-за безопасности ее отца.
"Проблемы с отцом, да?" Сэм мрачно усмехнулся. "Этого нельзя было заметить за много миль".
"Отвали".
"Не уверен, что это значит, но это тебе в ответ, приятель", - прошипел он с неудачным, но причудливо точным австралийским акцентом.
"Не та национальность, придурок. Убедись, что на этот раз она не уйдет из их поля зрения", - предупредил я. "Головы покатятся, если они снова ее потеряют".
"Чьи головы?"
"Твоя, для начала".
"Это угроза?" - спросил он.