Грач
Шрифт:
— Эй, смотрите, он нассал в штаны.
Все отшатнулись от Станно, как от готовой вот-вот взорваться бомбы.
Я не удержался и посмотрел на тёмное пятно, расползавшееся спереди по брюкам Станно.
Сара сняла с себя форменный пиджак и накрыла брата.
Потом появился учитель, мистер Бак. Он преподавал у нас физкультуру и географию, хотя спортсменом был никаким, а на карте не нашёл бы даже собственной задницы.
— Посторонитесь, посторонитесь, — приговаривал он, отчего школьники только плотнее обступали распростёртого на земле
— Сэр, с ним случился припадок, — сказал кто-то. — После того как этот его толкнул.
Все лица повернулись ко мне. В том числе и бульдожья физиономия мистера Бака.
— Всё в порядке, сэр, — сказала Сара. — У него эпилепсия. Сейчас всё пройдёт. Я позвоню отцу, и он заберёт его домой.
Я чувствовал себя худшим из людей, когда-либо живших на свете. Гитлером или кем-то вроде.
Но, в отличие от Гитлера, я ещё и ненавидел себя.
15
Перед обедом меня вызвали в кабинет директрисы, мисс Кемп. Мы её видели редко, в основном на собраниях, которые проходили по утрам каждую среду. На них мисс Кемп рассказывала нам о ценностях нашей школы, о личной гигиене, о том, что над быть добрыми друг к другу, прилежно учиться и получать хорошие оценки на экзаменах. Почти всё остальное время она проводила у себя в кабинете и никого особо не донимала.
Я этого ожидал — в смысле, что меня вызовут к директору. Недаром всё утро я слышал со всех сторон «Ну ты попал» и «Не хотел бы я оказаться на твоём месте». Джонно даже попытался на эту тему пошутить, но Бенди так строго на него посмотрел, что тот шутить передумал.
В коридоре перед директорским кабинетом сидел мой отец. Он сам был похож на испуганного школьника, которого, как в старину, велели выпороть розгами. Кроме него в коридоре ждали мужчина и женщина. Мужчина был одет в деловой костюм и, судя по виду, хотел, чтобы всё это быстрее закончилось. У женщины было разъярённое лицо.
Я сразу догадался, что это — родители Станно. И Сары.
— Ники, мальчик, во что вы там с ним играли? — спросил отец.
— Так это он? Это он? — захлебываясь от злости, воскликнула женщина.
Мужчина взял её за локоть. Если бы он этого не сделал, она бы наверняка вскочила и набросилась на меня.
Но в следующий момент дверь кабинета открылась, и мисс Кемп пригласила нас войти.
— Спасибо, что пришли, — сказала она и по очереди пожала руки всем, кроме меня. — Мы собрались здесь из-за сегодняшнего серьёзного происшествия. Чтобы понять, что в связи с ним делать, я хочу выяснить все обстоятельства.
— Тут и выяснять нечего, — сказала женщина. — Этот здоровенный лоб сбил Питера с ног. Ни с того ни с сего взял и ударил его. И мы все знаем, к чему
Я попытался было что-то возразить, но слова застряли у меня в горле.
— Насколько я понимаю, Питер страдает эпилепсией? — спросила мисс Кемп.
— Да, это указано в его деле, — ответил отец Станно.
Мисс Кемп посмотрела в лежавшие перед ней бумаги.
— Но раньше в школе припадков у него не случалось?
— Обычно они бывают по ночам, — сказала мать Станно. — Это доказывает, что сегодня припадок был спровоцирован. Спровоцирован этим мерзавцем.
— Мы не можем сказать наверняка… — начал отец Станно.
— Только посмотрите на него, — перебила его жена. — Он в сто раз здоровее нашего Питера. Питер — хрупкий мальчик, он и мухи не обидит. А это животное…
До этого момента мой отец сидел будто в ступоре, но сейчас встрепенулся.
— Ники не животное, — сказал он. — Он хороший ребёнок. Он никогда не попадал в неприятности.
— Это всё вы! — У матери Станно налились кровью глаза. — Вы во всём виноваты. Родители. Вы и его мать.
— Заткнись, — сказал я. — Закрой свой вонючий рот.
На секунду в кабинете повисла тишина. Потом мисс Кемп сказала твёрдо:
— Сядь, Николас, ты…
Но было поздно. У меня в голове будто что-то взорвалось.
— Вы все тупые уроды! А я ни хрена не сделал ничего плохого!
— Ники! — сказал отец.
— Да пошёл ты! — выкрикнул я, скорее в пространство, чем лично ему.
Затем, громко хлопнув дверью, вылетел из кабинета.
Пронёсся по коридору, скатился вниз по лестнице и выскочил на улицу.
16
На улице шёл дождь. Такой дождь, который пропитывает собой воздух, но отдельных капель при этом не видно. Я поплёлся домой и через минуту уже был мокрым насквозь. И весь дрожал. Только когда промокнешь, становится по-настоящему холодно.
Я шёл к дому окольными путями, чтобы не попасться на глаза отцу, когда он тоже пойдёт домой. Он наверняка был дико зол на меня. Он ведь не знал, что я только едва дотронулся до Станно. И мог на самом деле думать, что я его доставал. Взрослые вообще никогда толком не понимают, что на самом деле происходит в школе.
Немного спустя мне пришло в голову, что нет никакого смысла идти длинной дорогой, чтобы дома так и так нарваться на взбучку. Во всём городе я знал одно-единственное место, где можно было бы укрыться от дождя.
До библиотеки я добрался за полчаса. При виде знакомого здания у меня ёкнуло в груди. Обычно оно светилось всеми большущими окнами, так что были видны полки с книгами и читатели, и уже от одного этого вида становилось тепло на душе. А сейчас свет в библиотеке не горел, и, значит, она была закрыта. Но я всё равно подошёл к её дверям.