Грач
Шрифт:
Когда все оделись по-уличному, Дженни вдруг спохватилась:
— Ой, чуть не забыла. У нас что-то для тебя есть.
Я понятия не имел, что это могло быть такое.
— Только держи себя в руках, — сказал отец.
— ЭТО ТЕЛЕФОН, — выпалил Кенни. — Мне сказали тебе не говорить, но теперь можно, потому что тебе его сейчас дадут.
Дженни вручила мне коробочку.
— Он подержанный, и на нём предоплатный тариф. От моей сестры, она купила себе другой. А на этот мы положили десять фунтов. Аккуратнее с интернетом, а то они все мигом вылетят.
Я совсем растерялся и молчал.
— Это пятый айфон, — сказал Кенни. — Но ты можешь говорить, что пятый-эс, потому
— С ума сойти, — только и смог выговорить я.
Потом по очереди обнял Дженни и отца. Обняв после них Кенни, я сказал ему:
— Жаль, что с Грачиком так вышло. Я знаю, ты любил дурачка. Сейчас ему наверняка лучше, чем было у нас.
— Ага, знаю, — отозвался Кенни. — Там, где он сейчас, ему лучше.
Хорошо, подумал я, что Кенни так легко смирился с утратой.
Вскоре после этого все разошлись по своим делам, и я остался один. Если, конечно, не считать Тины. Кенни она любила гораздо сильнее, чем меня, но теперь, когда никого больше в доме не осталось, назначила меня своим лучшим другом и примостилась у меня на коленях.
Я тем временем разбирался с новым телефоном. Это было довольно увлекательно. Но разобравшись наконец, я понял, что позвонить или отправить эсэмэску мне абсолютно некому. Поэтому я включил телик и посмотрел тухлое дневное ток-шоу, в котором две тётки орали друг на дружку, споря о том, кто был отцом их детей. Потом показали передачу про людей, которые пытались продать свой старый хлам. В следующей люди путешествовали по миру, чтобы, наоборот, накупить побольше старого хлама. Мне даже стало любопытно, почему персонажи двух передач так и не встретились друг с другом. Наверно, боялись, что при встрече произойдёт страшный взрыв, как при столкновении материи и антиматерии.
Я оцепенел, сидя перед работающим теликом с маленькой тёплой Тиной на коленях. И при этом прекрасно себя чувствовал. Мне было уютно. И спокойно.
А потом я подумал, что так и проведу остаток своих дней — буду, получая сначала пособие, а потом пенсию, целыми днями пялиться в телик и надеяться, что в моей жизни хоть что-нибудь произойдёт.
Я так бы до вечера и просидел на диване, если бы Тина не стала скрестись в дверь и проситься на прогулку. Я посмотрел на висевшие на кухонной стене часы. Почти половина двенадцатого.
Чёрт!
Сара.
А я до сих пор в трусах и майке, в которой спал ночью.
Я бросился наверх. Мне хотелось хорошо выглядеть. Пару лет назад это было бы невозможно. Тогда половина вещей у меня были драные, и все они — не очень чистые, потому что наш отец тогда был слегка не в себе.
Одежды у меня и сейчас не очень много, но зато она вся без дыр и не воняет.
В шкафу довольно быстро нашлась подходящая рубашка и подходящие джинсы. Джинсы на самом деле были не мои, а Кенни. Он выше меня, но потоньше, так что в талии штаны оказались мне в самый раз, а снизу я их подогнул. Куртка у меня была только одна, я её носил в школу, и сейчас мне её надевать не захотелось. Поэтому, несмотря на то что на улице было холодно, я вышел из дома только в джинсах и рубашке.
Хотя нет, была при мне ещё одна вещь. Она вместе с другими особенно ценными для меня предметами хранилась в обувной коробке под кроватью. В этой коробке лежал сломанный перочинный ножик, который я обожал когда-то в детстве и с которым изображал из себя Тарзана. Фотография, на которой была мама со мной на руках,
22
Я был на месте в двенадцать двадцать пять. До назначенного времени оставалось ещё пять минут, и я не очень понимал, как их правильнее провести. Подождать у стойки, чтобы, когда появится Сара, что-нибудь заказать для нас обоих? Или взять себе кофе и сесть дожидаться за столик? И что вообще лучше заказать? Я не большой любитель кофе, и у меня слишком мало денег, чтобы тратить их понапрасну. Выходя из дома, я взял из банки-копилки десятку на случай, если понадобится вдобавок к напитку купить Саре сэндвич или что-то ещё. Но сейчас подумал, что вдруг десяти фунтов не хватит. Я посмотрел на грифельную доску с ценами, но с перепугу не смог разобрать цифр. Но увидел, что на ней перечислено около двадцати сортов кофе.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила девушка из-за стойки.
У неё был иностранный акцент, но только непонятно какой. Не французский и не немецкий. Просто иностранный. Она была симпатичная и мило мне улыбалась, отчего я ещё больше засмущался.
— Я… это самое… встречаюсь со знакомой. В смысле, жду. Когда она придёт.
— Она уже пришла.
Я ошарашенно огляделся, хотя прекрасно знал, что она должна прийти. Сара оказалась ближе, чем я ожидал. Наклонив голову, я мог бы коснуться её лбом. Стоп, нет, это звучит так, будто я хотел её боднуть, но на самом деле я и не думал бодаться. Она была не как вчера, совсем не растрёпанная и в школьной форме. Форма придавала ей суровости, как если бы это была не форма, а доспехи.
— Ух, — сказал я, и это слово прозвучало у меня жутко глупо. И вообще, это было даже не слово, а бессмысленное восклицание, с каким рубят дрова. Поэтому мне пришлось поспешно добавить: — Э-э-э… в смысле, привет.
Сара посмотрела на меня как на чокнутого, а потом пожала плечами, как будто решила смириться с тем, что я идиот.
— Будешь что-нибудь? — спросил я и обрадовался, что получилось выразиться нормальными словами.
— М-м-м… Горячий шоколад.
Я такого не ожидал. Думал, что она попросит латте, или эспрессо, или какую-нибудь модную разновидность, о какой я даже не слышал.
— Может, пойдёшь займёшь место? — сказал я. — А я принесу.
Мне нужны были несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.
Она кивнула и прошла к свободному столику в углу.
До этого момента я старался не думать, что всё это может означать, но теперь мой мозг заработал со скоростью света. Какая-то часть меня надеялась, что она устроила нашу встречу потому, что я… ну, типа ей нравлюсь. Что она как бы на меня запала. Но более разумная моя часть понимала, что этого не может быть. Единственное более или менее вменяемое предположение заключалось в том, что ей немножко фигово оттого, что меня исключили из школы. Да, скорее всего, она меня пожалела. Я не знал, как к этому относиться, но так по-любому лучше, чем никак. У меня появился шанс испробовать на ней магию своего обаяния. Если оно у меня вообще было.