Градиент неба
Шрифт:
«Да, сэр», — Рэд от своего бортинженера так и не дождался.
— Куда ему жениться? — проворчал Стрэйк себе под нос. — Тут поучился, там поучился, в Службе Спасения двух лет не отработал, только поманили — в АСП ушел. Сезон продержался, теперь космос надоел, домой потянуло…
— Джери, возьми управление, подведи нас ближе к яхте. Кейт, для начала свяжись с Белтсом и включи задействованных техников в общий аудиорежим. Серж, мне радист будет нужен в рубке, присмотри вместо него за пассажирами. Пока ты свободен, если что — сходишь в салон, разберешься. Все. Я пошел.
— Далась ему эта яхта! — вполголоса
Ангар МНК-17 представлял собой нечто среднее между крытым паркингом и взлетной палубой. Проектом предусматривалось четыре стартовых платформы с гравитационными ловушками и механическими стопорными элементами. На «Монике» штатными бортовыми звездолетами были заняты только две. Третью и четвертую капитан держал свободными на случай всяких непредвиденных обстоятельств и дорогих гостей, прибывавших на борт на собственном транспорте. Вдоль стен на стационарных фиксаторах сидели орбитальные и планетарные модули. Эти рабочие машинки не требовали специальных навыков пилотирования, при необходимости использовались техническим персоналом, а в случае аварийной ситуации служили дополнительным средством спасения.
Возле капитанского катера кипела работа. Ребята Белтса готовили звездолет к старту и грузили оборудование. Палубная команда по случаю объявленной нештатной ситуации работала в легких скафандрах. Готовящийся к вылету катер стоял на первой платформе у линии блокировочного гермолюка, который в аварийной ситуации превращал выход из ангара в допотопный шлюз. У экипажей возникали серьезные сомнения на счет этой традиционной системы безопасности. Не столько потому что она не сработает, сколько потому, что если корабль лишится экранирования, то хоть десять допотопных шлюзов…
Рэд объяснял себе наличие на звездолетах древней механики иррациональным страхом людей перед пространством. Ему виделся некий абстрактный проектировщик, который сидя за рабочим столом, представлял, как разъезжаются в стороны массивные створки ангара и в помещение сквозь легкую дымку силового щита заглядывают звезды. Проектировщик хватался за голову и за карандаш с криком: «Это что же, они вот так, прямо с палубы в космос?! Здесь непременно должен быть какой-нибудь шлюз»…
— Доброй ночи, господин капитан!
— Надеюсь, что доброй, Сэнди. Ну что, все готовы?
— Да, сэр.
— А ты почему в легком скафандре? — Виктор спрыгнул с опускавшейся платформы трапа, уставился на кобуру, пристегнутую к бедру капитана, и выдавил из себя что-то вроде «извините, сэр».
— У нас общий канал, никаких посторонних переговоров в эфире. Всем ясно?
— Да, господин капитан.
Если для самого Гардона субординация — громоздкий, но все же полезный атрибут, который он использовал по необходимости, то для Виктора — игра. С этим надо что-то делать. Если, конечно, Блохин не выберет свою благоверную и Аналог-2. Если останется в экипаже и если вообще на МНК-17 останется этот экипаж.
Рэд вздохнул и обратился к Левису Белтсу.
— Палубную команду не отпускать до моего распоряжения.
— Да, господин капитан.
Рэд посмотрел на четырех техников, с которыми собирался прибрать к рукам чужой кораблик. Сэнди и Питер работали раньше с пилотами орбитальных линий. Если пилоты-орбитальники чересчур узко специализированы,
Лари вызывал сомнения. Тихий, немного нескладный, с невыразительными мутноватыми глазами. Прибился к экипажу под занавес прошлого сезона, запомнился только тем, что просил кошку завести. Мало того, что Рэд в тот день был очень сильно занят, так еще и животных на звездолетах на дух не переносил. А парень, между прочим, воевал. Причем в наземной группировке. Как развернет неисправный движок ЯДС не в ту сторону: за ту кошечку, вместо которой у него какая-то электронная тварь живет, никакой бластер не спасет, будь у капитана хоть три разрешения на ношение оружия.
Рэд занял место первого пилота и запустил движки. Блохин сел рядом.
— Всем пристегнуться, скафандры загерметизировать, — он дождался, пока все это не слишком воодушевленно проделает Виктор, оглянулся через плечо и тоже опустил прозрачное забрало. — Кто не готов?
— Все в порядке, господин капитан.
— Отсчет с десяти секунд. Мостик?
— До яхты шестьсот километров, — откликнулся Джери. — Уравнял скорости.
— Вижу.
— Сократить еще?
— Отставить. Старт!
Под ритмичное гуканье звукового сигнала красные огоньки на массивных створках шлюза сменились зелеными и разбежались в стороны, открыв мерцающий портал. Катер с легким толчком сошел с платформы и поплыл над полом. На дисплее — короткий обмен протоколами безопасности с силовыми полями несущего звездолета и коды шлюзовых замков для возвращения. Словно «Моника» еще думает, отпускать их или нет.
— Проход через щит.
Сзади нависла и медленно поползла прочь громадина несущего звездолета, увешанного грузовыми контейнерами. В космосе вместо привычных обводов виднелась угловатая тень в бледном ореоле, цепочки навигационных огней и проблесковых маяков и четыре горячих звезды, готовых ослепительно взорваться в любой момент. Это маршевые двигатели, которые отработали на торможение. Держаться в непосредственной близости от них — сомнительное удовольствие. От того, что эти звезды сейчас медленно тускнели, уходя в режим прогрева, становилось даже как-то спокойнее. Ускорители «Моники», с честью выдержавшие гонку за лоцманом, парили подсвеченными дымами — вокруг них все еще не стихли возмущения силовых полей.
— Мостик, иду к ЯДС.
— Принято.
Рэд сжег пятьсот километров пространства, взбаламутив мелкое ледяное крошево. За кормой словно завихрилась колкая метель. Впереди сквозь бледные слои скользнула тень одиночника. Прожекторы катера выхватили из бездны приближающийся звездолет, добавив космосу резких теней и ледяного света.
— Смотрите, белая радуга! — почти восторженно обронил Лари.
Блохин прикусил губу и вопросительно посмотрел на капитана. Разглядеть за гермошлемом ему мало что удалось, но Гардон великодушно оставил постороннюю реплику без внимания.