Градиент неба
Шрифт:
— Случись что — сбросим катер.
— Отлично…
— Потом подберем. Питер!
— Да, сэр?
— Мы заканчиваем, что у вас?
— Есть поверхностные деформации обшивки без нарушения герметичности. Энергоустановка цела. Кормовой экран-генератор под замену. Дефект кожуха третьего маршевого двигателя.
Третий маршевый двигатель яхты — это который рядом с четвертым, что логично. А четвертый Рэд очень эффектно демонтировал.
— Ремонту подлежит? — быстро спросил он.
— Уже заканчиваем, господин капитан. Фон — норма, можно в ангар. На консоль четвертого маршевого двигателя
— Хорошо. Возвращаемся. Вызывайте модуль, сгрузите оборудование, чтобы не тащить через «Монику».
— Да, сэр.
— Мостик, не менять параметры полета. Катер пойдет на периферийный стыковочный узел. Модуль и яхта — в ангар. Обновляем протоколы безопасности для малых бортовых звездолетов, жду код доступа на периферийный.
Пауза в эфире.
— Повторите.
Повторил. Иногда общий аудиоканал — очень полезная штука. Избавляет от лишних дискуссий.
— Принято, — сухо сказал Стрэйк и перезапустил протокол.
Рэд дождался, пока модуль с оборудованием отойдет подальше и нежно толкнул сцепку движками по направлению к «Монике».
— Просто сказка, Рэд! — пробормотал Виктор, глядя на приближавшуюся угловатую громадину, подсвеченную габаритными огнями. — «Как перевезти в одной лодке волка, козу и капусту».
— Я всегда думал, что это задачка на сообразительность.
— Не в твоем исполнении, капитан. У той задачи ответ есть, а у твоей — нет. На быль совсем не тянет, для мифа эпичности не добираем. Если задуматься, что мы оставим после себя? Один искореженный периферийный узел, раскуроченный грузовой контейнер и два смятых в лепешку малотоннажника. Мелковато, чтобы стать легендой дальнего космоса. Бесславно помрем!
— Пессимист, — улыбнулся Гардон. — Расслабься, закрой глаза и доверься капитану.
Они причалили левым бортом. Виктор остался командовать техниками и транспортировать пострадавшего пилота. Рэд перебрался на яхту через шлюз, отстыковал аварийный кораблик, чуть отошел, с замиранием сердца глядя, как сигарообразная тень ускорителя проходит в пяти сантиметрах от лапы внешнего погрузчика «Моники», и включил маневровые двигатели.
В управлении яхта была скользкой и почти невесомой после тяжелой сцепки. Нервной, как норовистая лошадь, которой надели шоры и заставили топтаться среди узких загонов, щелкая бичами со всех сторон. Рэд несколько раз перевернулся, прежде, чем приноровился. Короткими импульсами он погнал кораблик вдоль борта «Моники» к открытому ангару.
И вправду сказка, как сказал Блохин!
Гравитации нет, БК — в режиме ограниченной функциональности. Пульт, из которого выдвинулись джойстики маневровых двигателей, настороженно таращился на чужого пилота слепым полотном дисплеев, из-за чего в рубке брезжил какой-то тревожный полусвет. Вместо дополненной реальности на обзорниках — двухмерное видео, две координатных оси, вектор направления и дальномер. А, ну еще относительную скорость бортовой компьютер яхты вдруг начал показывать. Его спать отправили, а он все равно что-то там себе думает… Сообразил, что мимо проплывает борт несущего корабля, который можно измерить в метрах в секунду.
— Помогаешь? Умница, — шепнул ему Рэд, у которого в тактическом окне гермошлема и так отображалась вся необходимая
Перед пультом торчали потроха кресла с ремнями, которые не получилось подогнать вплотную. За любым неаккуратным маневром следовал чувствительный рывок в привязной паутине, позволявший на собственной шкуре прочувствовать законы инерции и всю суровую романтику космических полетов. Избаловались господа пилоты на своих сверхскоростных кораблях. Выпендриваются. На вылазки легкие скафандры надевают — в них, видите ли, по чужим звездолетам лазать удобнее и тактильная чувствительность перчаток ближе к естественной…
В ангар Рэд зашел не с первого раза, и не со второго, и не так, чтобы идеально чисто. При проходе через силовой щит крестообразную конструкцию с разнесенными движками и ускорителями все равно немного закрутило. Створ Рэд не задел, но если бы палубная команда не поймала яхту в гравитационную ловушку, он протаранил бы планетолет, припаркованный у дальней стены.
Яхта омерзительно проскрежетала по металлу четырьмя короткими посадочными опорами, дернулась в последний раз и встала. Рэд обесточил маневровые двигатели, спустился из кабины чужого звездолета, спрыгнул на платформу, придержавшись за край люка, поблагодарил команду за работу и подошел к старшему технику.
— Левис, как думаешь, наша гравитационная ловушка ее удержит? — спросил он, оглянувшись на хлипкие посадочные опоры чужого звездолета, которые не вызвали особого доверия.
— Застопорим на случай маневра, никуда не денется, — заверил тот.
— Хорошо. Тогда поживее.
Рэд кивнул Левису Белтсу и зашагал к лифту.
Техники «Моники» облепили находку со всех сторон. Длительное аудиомолчание и скупые разговоры по существу они с лихвой компенсировали бурным обсуждением вылазки. Настрадавшаяся яхта, стреноженная стопорными элементами, уходила в спящий режим под эмоциональный пересказ собственных злоключений.
— …а я тебе говорю, он форсаж врубил за секунду до того, как движок включился!
— Да не, сначала выхлоп движка был, просто быстро все очень.
— Ему бортинж период выключения считал!
— Считал, да не просчитал.
— У нас что, правда, трупак на борту?
— Не к добру это…
— Почему отдыхающая смена в ангаре болтается?! — рявкнул Левис Белтс. — Вот я вам сейчас капитана обратно позову! И расспрашивайте его, кто смелый, сколько влезет. Рты закрыть, прибывший звездолет повторно отдефектовать. Палубной команде отбой.
В рубке капитана дожидались Джери и Кейт.
— Всем спасибо, — с порога сказал им Рэд. — Джери, уходим с орбиты, возвращаемся на курс. Катер нормально сел или перестыковать, пока я не переоделся?
— Нормально.
— Так… Сколько времени?
— Сорок пять минут до смены вахт.
Со временем последние сутки точно творилось что-то неладное. Оно носилось по кругу, как аварийный кораблик вдоль ледяных колец.
— Ничего себе! Я думал, мы ее быстрее загрузим.
— Ты не думал, капитан, — сказал Стрэйк, — и это — основная проблема на этом корабле. Из-за твоей прихоти мы всей командой под суд пойдем за нападение и незаконное проникновение на чужой звездолет.