Граф-пират
Шрифт:
— Мистер Хардести тоже моряк?
Граф медлил с ответом.
И снова он рассеянно улыбнулся. Странно, но от этой улыбки по спине Вайолет пробежали мурашки.
— Можно и так сказать.
Вайолет поняла, что дальнейшие расспросы о мистере Хардести ни к чему не приведут.
Внезапно граф потерял всякий интерес к разговору.
— Вы надолго в Лондоне? — поинтересовалась она.
— На рассвете вернемся на корабль и отчалим вскоре после восхода солнца, — коротко пояснил он.
— И направляетесь
— В Гавр, — последовал краткий ответ.
К счастью, через несколько мгновений вальс закончился. Граф элегантно поклонился — само воплощение изящества, Вайолет сделала реверанс, и он без всякого сожаления передал ее мистеру Лавею, словно перед ним была миска супа.
Краем глаза Вайолет видела, как он поклонился леди Перегрин и принялся танцевать с ней.
Леди Перегрин быстро обернулась к Вайолет и незаметно постучала кончиком пальца по зубам, словно говоря: «Они у него все на месте!»
Вайолет сомневалась, что граф вспомнит ее имя.
Глава 3
По сравнению с графом месье Лавей был само очарование.
Сначала они молча восхищались друг другом. Во внешности Лавея не было ничего необычного: вьющиеся темно-золотистые волосы, узкие серые глаза, орлиный нос, изящно очерченный рот, широкие плечи. Он не был так строен, как граф, но и тучным его не назовешь. Он был высокого роста, но не великан.
Это был привлекательный мужчина, словно глоток свежести после зловеще сгустившихся туч во время беседы с графом. Лавей казался слегка усталым и сдержанным. Возможно, во время революции он стал свидетелем казней своих родственников.
— Как вам нравится Лондон, лорд Лавей? — спросила Вайолет. Вполне безобидное начало разговора, но ничего банального. — Вы давно здесь?
— Мы причалили две недели назад. Но странное дело, мисс Редмонд, теперь я сожалею, что завтра нам придется отплыть.
Его тон был беззаботным, но в голосе слышалась страсть. Эти слова напрямую относились к Вайолет. Глаза лорда Лавея блеснули. Вайолет довольно кивнула и слегка улыбнулась ему: «Хорошее начало».
Взгляд месье Лавея оживился.
— А прежде вы были в Лондоне, месье Лавей?
— Да, за много лет до начала войны, но при других обстоятельствах. Сейчас мы выполняем поручение короля, а также должны взять на борт дипломата, служившего в Испании. И, конечно же, мы развлекаемся на званых вечерах и балах, потому что не каждый день капитан становится графом.
Вайолет улыбнулась:
— Наша семья счастлива праздновать награждение графа этим титулом.
Это было не совсем так, но Вайолет знала, что сказать, чтобы установить с собеседником дружеские отношения, пока они не сойдутся достаточно близко и не станут откровенны
Будучи любительницей испытывать людей и рисковать, она намеренно задала следующий вопрос:
— Вы, случайно, не знакомы с мистером Хардести, лорд Лавей?
И опять это имя вызвало то же странное молчание.
— А вы, мисс Редмонд?
Голос лорда Лавея звучал уже не так тепло.
— Просто граф решил, будто мой брат Джонатан на него похож, и сказал, что мистер Хардести тоже моряк.
Вайолет не стала рассказывать, как на самом деле повел себя граф, однако, судя по горькой улыбке Лавея, он догадался сам.
— Вот как? Интересно. Дело в том, что мы в последнее время только о нем и думаем, и неудивительно, если граф видит Хардести повсюду. Но я полагаю, он не желал нанести оскорбление вашему брату.
— Тогда мне хотелось бы узнать, что вы считаете: оскорблением.
Месье Лавей улыбнулся:
— Чтобы вас успокоить, скажу, что, по слухам, мистер Хардести само воплощение обаяния. С ним приятно оказаться за одним столом во время ужина, как мне однажды посчастливилось. Его манеры и речь необычайно утонченные, он определенно получил блестящее образование, хотя для меня остается загадкой, где он добыл свое состояние и где научился вести такую блестящую беседу. Он прекрасно осведомлен обо всем, что касается торговли. Его видели во Франции, Бельгии, Португалии, Испании и Марокко. В основном он привозит товары из Вест-Индии и с Кубы.
— Похоже, замечательный человек. И все же у меня такое впечатление, что вы не встретите его с распростертыми объятиями.
Лавея поразила проницательность Вайолет, и он приподнял брови, однако отвечать не спешил.
— Думаю, нет ничего страшного, если я вам скажу. Мы полагаем, что этот мистер Хардести на самом деле человек по прозвищу Кот. А он, как бы это помягче сказать, капитан судна — другими словами, пират.
Боже! Вайолет в изумлении замолчала. Она не ожидала, что слова Лавея произведут на нее такое впечатление.
Однако она редко вела себя разумно.
— Но что пират может делать на балу?
— Мисс Редмонд, я уверен, Кот рискнет быть повешенным, если ему выпадет возможность потанцевать с вами. Возможно, именно по этой причине они посещает балы.
Вайолет рассмеялась и удивленно покачала головой. Комплимент был таким безупречным и неожиданным, что от ее скуки не осталось и следа. Чуть заметный французский акцент был столь же приятен для слуха, как звуки менуэта из соседней комнаты.
Ободренный, Лавей продолжал: