Графиня
Шрифт:
— Я в порядке. Нервы. Простите. До завтра!
У буквально убежала наверх.
— Нервы, значит…
— Знаем мы эти нервы, — по-доброму усмехнулся Сергей Анатольевич. — «Любовь» называются. Эх, помню, было мне лет тридцать… Тоже одно время нервами страдал.
— А потом?
— А потом привык. Нервы нервами, а работе чувства мешать не должны. Но то ж мы, мужчины. Женщины в этом плане более… тонкие натуры. К тому же Полина Дмитриевна ещё совсем молода.
— Да едва ли не всех, — помрачнел Док, вспомнив те адские часы, когда пошло движение торосов, едва не угробившее половину бойцов. — Повезло, что из Череповца бригаду опытных целителей прислали, иначе б и за неделю не управились. И твари, что черти! Мелкие, прыткие, насквозь ледяные! Мерзота та ещё. Десятками иглы из бойцов вытаскивать пришлось!
— Ну, слава богу, справились.
— Эт да. Справились. Завтра с утреца ещё пацанов починим и вообще красота будет.
— Починим. Обязательно починим. Кстати, есть у меня на примете один нейрохирург достойный… Руку почините — с потрохами ваш будет. Интересует?
— А то! Имя, адрес?
Позорно сбежав, уже на подходе к своей спальне я понимала, что веду себя неправильно. Неадекватно. А значит, окружающие очень быстро заподозрят меня в измененном состоянии. Не обязательно в беременности, нет. Но всё равно заподозрят.
А там недалеко и до поимки и принудительного сканирования.
Нет. Нельзя.
И нет, мне не стыдно!
Я просто… Не хочу огласки.
Моё!
Моё маленькое тайное чудо. Только моё!
Ну и Стужева… Немного.
Уже дойдя до спальни и сев на кровать, поймала себя на том, что думаю о Егоре. Без негатива. Но не словами, нет. Чувствами. Всплеском нежности и беспокойства. Тоской.
Люблю. Люблю гада! Ну вот как так, а? Зачем?
Тяжело вздохнув, сходила и умылась, затем легла в кровать и приказала себе спать. Двое суток на ногах никому не идут на пользу, беременным тем более. Спать, Полина. Ты должна спать.
А с проблемами разберешься утром. Ты сможешь. Ты умеешь.
В итоге уснула я достаточно быстро, пускай и пришлось помогать организму мелатонином, но совсем немного, а дальше он справился сам.
Правда сны мне снились… Провокационные.
Беременность. Стужев. Дети… Без четких лиц, имен и пола, но я точно знала, что у нас семья. Большая. Дружная. Крепкая!
И я так счастлива! Просто невозможно счастлива!
А потом я проснулась… и разревелась.
Умом я понимала, что так нельзя. Это всего лишь сон. Игры подсознания. Тайное. Желаемое. Переплетенные мечты и страхи… Не явь.
Но как же мне в этот момент было тоскливо…
— Полина? Полиночка, в чем дело? Кто мою кровиночку обидел?! — засуетился-запричитал
— Ни… в чем… — пробормотала я кое-как, жесточайшим усилием воли приказывая себе собраться. — Я просто… сон дурной…
— Моя ты милая… — Поручик нервно стискивал призрачные пальцы, но обниматься не лез, да и просто дотрагиваться не спешил. — Позвать Савелия? Или Егора? Они уже вернулись.
— Не надо, — мотнула головой. — Я в порядке. Устала просто. Всё это напряжение, ответственность, разломы… Как спокойно мне жилось без них, а? Семь лет…
— Почему семь? — напряженно уточнил гусар.
— Семь лет назад я умерла… — усмехнулась криво, садясь на кровати. — Тогда пробудился дар. Точнее дары. У меня началась новая жизнь. Где-то скучная, где-то интересная. Безопасная! А потом умер папаша и всё пошло наперекосяк… Дим, вот скажи. Ты чуешь новое напряжение пространства? Я имею в виду в нашем особняке.
— Хм, знаешь… Нет. Последний разлом, если не путаю, открывался в пятницу у парадного крыльца, но совсем простой. Вот именно рядом с особняком пока всё чисто.
— Совсем чисто? — озадачилась, аж слезы окончательно высохли.
— Хм-м… — Ржевский прошелся вдоль окна, старательно морща лоб. — А знаешь, да! Я по медицине выражусь, да? Как будто все гнойники вскрылись и очистились, и больше ни одного не осталось. Пошла… регенерация, вот!
— А вот это интересно, — пробормотала. — Значит, есть лекарство?
— Ты о чем?
— О том, что мир болен, — усмехнулась невесело. — Все эти разломы — это результат глобального заражения. Как ты сейчас выразился — гнойники. Но они не возникают сами по себе. Они не причина, они результат. Но если гнойники на этой территории все вскрыты и вычищены… То зародятся ли снова? Или уже нет?
Поручик молча развел руками.
Вот и я не знаю. Но наблюдение любопытное!
Как бы пообщаться с теми, кто в принципе изучает разломы и пытается хоть немного разобраться в том, что это такое и почему происходит?
Вдруг всё-таки есть лекарство?
Вдруг это лекарство — я?
Глава 2
Даже рассмеялась на эту мысль, но слишком далеко отбрасывать не стала. В самом деле, вдруг так и есть? Я регенерат. Очень сильный регенерат! К чему скромничать? Может именно это влияет на принудительное досрочное созревание аномалий и эффективную чистку пространства? Потому что, если остальные сотни тысяч аномалий созреют только через пару лет, все одним махом и раскроются снаружи, то одной команды «Витязей» уже не хватит. Точно не хватит.