Грань креста

Карпенко Александр

Спичка, брошенная в лужицу это субстрата, незамедлительно загасла. Заведующий здешней аптекой явно не собирался закупать новый продукт взамен использованного нами на промывку деталей желудочно-кишечного тракта. Вылезшая откуда-то Люси взобралась на крышку медицинского ящика и с сомнением подергала подвижным носиком:

– А ежели в вену вводить?

Павел Юрьевич в очередной раз подтвердил свой удивительный талант оказываться в нужное время там, где следует, возникнув у меня за плечом.

– А вы, доктор Рат, позаботьтесь о том, чтобы ваш помощник перед вызовом в сортир, простите, не ходил.

– Это через почему?

– Вот

вам как в вену спирт при отеке легких вводить кому потребуется, попросите его в скляночку пописать. Судя по успехам в уничтожении казенного добра, он должен сейчас вместо мочи чистый спирт выделять, хе-хе. А вам, кстати, вызов. Шура, держи бумажку. У тебя дома это, должно быть, называлось «помогите линии».

– А здесь?

– Здесь это называется точно так же. Повод: «Задыхается». Бабушка сердечница и гипертоник, возраст уже почти подземный. Так что не исключено, что от разрыва мочевого пузыря у нас Шура не помрет, хе-хе.

Глаз у старшего доктора был дурной, не иначе. Как сказал, так и случилось. Диагноз не вызывал сомнения – бабушка булькала, что кипящий самовар, роняя с губ клочки пены.

Пустые ампулы градом сыпались из-под ловких лапок мышки. Я только успевал закачивать в вену содержимое одного шприца за другим. Перепуганные родственники робко жались дрожащей кучкой в углу, боясь помещать процессу. Процесс был долог и пугающ. Пытуемая нами бабка уже перестала даже охать, лишь тягостно вздыхала и бессмысленно таращила глаза.

Желаемый эффект был достигнут не скоро. Семь потов сошло с нас, покуда старушка просохла, не без помощи дедовских методов – кровопускания и засовывания ее заскорузлых пяток в ведро с горячей водой. Родственники наперебой взялись выказывать нам свою благодарность за избавление любимой матушки, тетушки и бабушки от лютой погибели. В материальном выражении, однако, их благодарность равнялась нулю.

– Не знаю таких денег – «Спасибо!», – злобно фыркнула Люси, отработанным движением опускаясь задом наперед в мой нагрудный карман.

– Люди так надеялись, поди, что старушка на тот свет приберется, а вы им праздник испортили, – предположил Нилыч.

Воистину, не каждый набирает «03» (кстати, какой телефон вызова «Скорой» в этом мире? Так до сих пор и не разузнал), чтобы родственника спасли. Зачастую это делается просто для соблюдения приличий.

Крайний случай: крупная купюра на стол и заявление: «До больницы она доехать не должна». Вспомнить приятно, как мы того «любящего сына» били.

Пример номер два: вызов, сходный с нашим сегодняшним. Лечение закончено. Врач с облегчением направляется к выходу, но некий инстинкт заставляет его еще раз обернуться, чтобы взглянуть на больную. Видит: судорожный последний вздох и остановка сердца. Делает рывок обратно, ан не тут-то было. Родственнички берут врача под локоточки и выставляют на лестничную клетку. Медицинский ящик следом.

– Спасибо, доктор, спасибо. Вы нам очень помогли.

И – купюру опять же в карман, для улучшения понятливости. Все. Дверь захлопнулась. Даже в морду дать некому.

Но такое – редкость. А вот лицемерных вздохов; «Бог дал, Бог и взял. Отмучился, бедный», – с тщетно скрываемым облегчением, а то и радостью, сколько угодно. Недовольство на лице: ждали конца, а он отложился на какое-то время. Это – сплошь и рядом.

Потел врач, старался. Не сложилось. Помер клиент. Жена – в истерику: «На

кого ж ты меня оставил! Как мне жить! Возьми меня с собой!» На пол пала, бьется, кричит. Слезы не ручьем – фонтаном, волосы рвет. Врач стоит, мнется, прикидывает, не нужно ли самой укольчик от лишних нервов сделать.

Вдруг – остановка.

– Я вам мешаю, доктор? – совершенно спокойно. – Проходите, пожалуйста.

Отошла в сторону, освобождая проход. Протиснулся медик аккуратненько к двери. А за спиной вновь страшный крик: «Не могу! Не пережить мне!» И – в слезы. И – головой о пол. Каково?

Прав Нилыч или нет, только по мере увеличения стажа растут у каждого выездного работника «Скорой» мизантропические настроения. Этакий профессиональный пессимизм. Упрекните нас, если можете.

Глава двенадцатая

Не устаю любоваться, как мой доктор пишет карточки. Во-первых, мне доставляет искреннее удовольствие наблюдать за самим процессом. Заниматься писаниной на ходу дело даже в удобной машине, едущей по городскому асфальту, не самое приятное. А уж в тряском вездеходе, прыгающем по ухабам проселка, и вовсе номер почти цирковой. Здесь основная хитрость – не пытаться наклониться над писаниной. Напротив, прижмись к сиденью поплотнее, слейся с автомобилем в одно целое. Тогда лежащая на коленях папка сохранит относительно него неподвижность. С годами навык возрастает, становясь безусловным рефлексом. У человека. А как быть мышке?

Люси приспособилась замечательно. Папка кладется на капот. Карточка вызова – на папку. Мышка – на карточку вызова. Она берет в одну лапку авторучку, которая по сравнению с ее миниатюрной фигуркой выглядит огромной, словно копье. Твердо стоя на трех других лапках и упираясь хвостиком, бочком-бочком быстро перемещается вдоль строчки, закончив, перебегает к следующей. Почерк красив и довольно разборчив. У меня получается хуже.

Во-вторых, меня восхищает ее стиль. Чтобы грамотно оформить карту вызова, требуется немалое умение. Каждый читающий ее и мало-мальски смыслящий в медицине человек должен из этих каракулей непреложно вывести тот диагноз, который вы и выставляете, и непременно понять, что только проведенное вами лечение правильно и единственно возможно в данном конкретном случае. И не имеет никакого значения то, что больному были введены совершенно другие препараты, а нужно было и вовсе не то, что сделано, и не то, что написано, а нечто третье. Я надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы оставить у него дома пустые ампулы?

Да он, может, и болезнью-то страдает другой? Не исключено. Но это не важно. Важно – правильно отписать. Пишешь – помни: следующим читателем, вполне вероятно, станет прокурор.

У Люси в этом плане все получается просто великолепно, придраться не к чему Ну а уж для тех особо докучливых, которые смогут и объяснений потребовать, остаются крошечные, незаметные постороннему глазу лазеечки. Ходы, так сказать, к отступлению. Ноу-хау я выдавать, конечно, не стану. Маленький пример наиболее распространенной уловки, которой пользуются почти все (я в том числе), все же приведу. В медицинской документации не должно присутствовать слово «нет»: «Переломов нет», «Отеков нет», «Хрипов в легких нет». Подобные заявления не стоит делать. А вдруг все же есть? А ты не увидел. Или возникнет через десять секунд после твоего ухода.