Грань креста
Шрифт:
Повисла в воздухе последняя строка. Гостья тихо вздохнула и вытянулась рядом со мной на песке, положив изящную голову на лапы.
– Действительно красиво…
– Кто ты?
– Я – Та, Которой Принадлежит Ночь. – В ее словах вовсе не звучало ненужной выспренности. Всем нутром я чувствовал, что это имя действительно выражает подлинную сущность великолепной хищницы.
– Откуда ты взялась?
– Я была всегда и всегда буду. Я прихожу в сумерках и ухожу с рассветом. Обо мне слышали даже в твоем мире, чужак, – такова моя сила и власть! Ничто прежде не могло твориться во тьме
Бездонные озера ее зениц полыхнули надменно и властно. От меня, однако, не ускользнуло словечко «прежде».
– Что же изменилось теперь, владычица?
Дивная шкура ее передернулась. Перламутровая волна прокатилась от загривка к хвосту, постреливая электрическими искрами.
– Не смейся, чужак! Мне ничего не стоит лишить тебя жизни! – Из бархата приподнявшейся лапы выскользнули, сверкнув алмазным блеском в лунном свете, четыре отточенных кинжала. Удивительно, но абсолютно никакого страха я не испытывал.
Смертоносные когти спрятались бесшумно. Пришелица отвернулась и нехотя ответила на вопрос:
– География…
Я протянул руку и коснулся шелковистой шерсти. Та, Которой Принадлежит Ночь, напряглась. Моя рука неспешно скользнула от загривка вниз, нашла ложбинку между лопаток. Тихие поглаживания и почесывания понравились хищнице. Она расслабилась и снова прилегла на песок.
– Ты странный… Ты пахнешь кровью и смертью, но в тебе нет зла. Ты дружишь с безумием, а руки у тебя ласковые. Я лишила бы жизни любого, кто посмеет коснуться меня, а ты делаешь это, и мне нравится. Словно ты имеешь право… Почему ты не собираешься трепетать предо мной? Я поняла. У тебя в сердце столько боли, что для страха места не осталось. А воины, пришедшие из твоего мира, переполнены страхом, потому и жестоки. Они пытаются залить его кровью и вином, не зная, что ими-то страх и питается. Он молчит, только пока сыт, а проголодавшись, снова требует вина и крови…
И с чисто женской логикой попросила:
– Прикоснись ко мне еще…
Я положил руку на изящное горлышко хищницы, ощущая трепетание жил под тонкой кожей, погладил, почесал тихонько под подбородком. Владычица ночи прикрыла глаза, посветлевшие от удовольствия. Казалось, она вот-вот замурлычет, подобно простой кошке.
– Моя сила не безгранична. Воды и болота мне не подвластны, пески тоже, хотя в пустыне я могу кое-что. Город живет по своим законам, которых он сам же не в состоянии постичь. Но я была хозяйкой под пологом леса и на равнинах. Когда же пришли чужие из твоего мира – перепуталось все. Я выхожу в сумерках в свои владения и не могу понять, куда идти. Где была роща – стал город, где река – пески. Твои соплеменники заполонили мир насилием и ужасом. Но там, где я нахожусь, ночь пока еще принадлежит мне. Что бы ты хотел от меня, странный чужак?
– Не зови меня чужаком, пожалуйста. У меня есть имя. – Я представился.
– Хорошее имя. Са-ша… Будто волна, откатываясь, шуршит по камушкам.
– А как тебя зовут, мягкая? Ведь Та, Которой Принадлежит Ночь, – это не имя, правда?
– В разные времена и в разных мирах у меня было много имен. В твоем мире меня именовали Баст и почитали, как богиню.
– Ты что же, живешь во многих мирах одновременно?
– Конечно
Прикинув, что земным именем ее звали древние египтяне, я невольно задался вопросом о возрасте моей новой знакомой. Цифра получилась внушительная. От комментариев я предпочел воздержаться (все-таки особа женского пола!) и вернулся к началу разговора.
– Все эти имена, которыми тебя называли, не могут быть настоящими. Их для этого чересчур много. Как же тебя зовут на самом деле?
– Назвать кому-либо свое подлинное имя – значит дать власть над собой. Назови меня сам. Это имя будет моим только для тебя, никто иной не посмеет его произнести.
Гибкая спина упруго прогибалась под моей ладонью.
– Ты не будешь возражать, если я назову тебя Линой?
Глаза ярко вспыхнули, удивленно раскрывшись.
– Я не знала, что ты колдун!
– Да я и сам не знал. А почему?
– Ты почти угадал… Это не может быть совпадением. Нельзя в сотнях тысяч имен нечаянно найти столь похожее, не обладая тайным знанием! Не случайна власть твоих рук надо мной, чужак с именем прибоя. Приказывай. Теперь я обязана тебе служить.
– Еще чего не хватало! В жизни ни к чему не принуждал женщину. У меня совершенно другие методы добиваться.
– Я не поняла тебя. Ты не хочешь, чтобы я была покорна тебе во всем?
– Даже если б хотел, то мне была бы отвратительна мысль, что это делается по обязанности.
– Ты не можешь просто так оттолкнуть меня! Если не хочешь видеть меня у своих ног, то должен освободить от своей власти. Но я не могу понять, чем я не угодила тебе?
– Милая, мне не нужно угождать. Ты очень нравишься мне, моя теплая, но зачем тебе находиться у моих ног? Это некрасиво и унизительно. Будь рядом со мной, если хочешь, то будь выше меня. Той, Которой Принадлежит Ночь, не пристала роль служанки!
– Я должна принять это как освобождение?
– Безусловно, Лина. Я и в мыслях не держал ничего иного.
Сильное горячее тело на мгновение благодарно прильнуло ко мне. Я почувствовал его необычный резковатый, но приятный запах.
– Ты благороден и великодушен, носящий имя, что шепчет волна. Многие соблазнились бы благами, которые может дать обладание властью надо мной, а ты так легко расстаешься с ней, словно она не нужна тебе ничуть. Что я могу сделать для тебя? Хочешь, я заберу те воспоминания, что причиняют тебе боль?
– Нет, моя хорошая. Без них я не буду собой. – И, вспомнив, процитировал слова своей маленькой начальницы: «Каждый должен жить в своем персональном аду».
– Наверное, мне никогда не понять тебя… Скажи, тебе дорого то странное крошечное существо, о котором ты только что подумал?
– Да. Очень.
– А тебе известно, что оно сейчас здесь?
– Где? – Я, присев, заозирался вокруг.
– Я имела в виду, в этом лесу, – поправилась хищница, – точнее сказать затрудняюсь, так как оно ушло под землю, где я не властна. Но если хочешь, могу помочь тебе его разыскать.