Грань креста
Шрифт:
Люси не упустила случая уколоть меня:
– Ну что, сигаретку с фильтра прикурим или пилочку поищем?
– Задача… Ведь не вынуть ее, однако. Кузов резать нужно.
– Чем? Зубами грызть?
– Грызун здесь не я, а ты. Тебе и знать лучше. Позвонить, чтоб подмогу прислали?
– А где ты находишься?
– Черт его знает…
Задача, похоже, становилась неразрешимой. Или съездить в поселок, поискать инструмент по металлу? На худой конец, пару грузовиков – растянуть кузов. Там пока найдешь, пока обратно – беспокоиться
– Что стоишь?
– Жду руководящих указаний.
– Ну, стой…
Послышалось урчание хорошо отрегулированного мощного двигателя, шорох шин по асфальту. Снова из ниоткуда возник и мягко встал рядом с нами великолепный, ослепительно снежный фургон со знакомой надписью на бортах и вертящимися на крыше проблесковыми маяками.
Дверцы его широко распахнулись, и оттуда выскочили подтянутые крепкие ребята в голубых комбинезонах.
– Добрый день, коллеги. Припухаете? Что тут у нас?
– Три трупа, в самом низу женщина жива. Осмотреть не смогли – не подлезешь.
– Не беда.
Повинуясь жесту старшего, один из медиков установил маленькую фырчащую машинку, оказавшуюся чем-то вроде портативного компрессора, и присоединил к ней шланг с механическими ножницами на конце. Захрустел металл кузова, легко поддаваясь усилиям инструмента. Другие члены бригады в это время уже приволокли жесткие носилки, воротничок на случай травмы шейных позвонков, развернули ящик, приготовили шины. На крышке ящика в нужном порядке выстроились флаконы с растворами, капельницы, шприцы и бинты.
Ножницы на конце шланга сменил пневматический домкрат. Еще пара минут и разрезанный кузов заскрипел, раскрываясь коробочкой. Мертвецы отнесены в сторонку и аккуратно уложены на траву. Под спину и шею пострадавшей подведен жесткий ворот-подкладка, застегнут на груди ремешками.
Больная подхвачена тремя парами сильных рук, бережно перемещена на носилки. Умело подогнана и наложена на сломанную ногу шина, одновременно установлена капельница. Носилки бесшумно скользнули внутрь фургона. За матовыми стеклами загорелся свет. Старший опустил видеокамеру, при помощи которой он документировал слаженные действия своей бригады.
– Счастливо, коллеги. Полицию на место происшествия мы вызовем сами, можете ехать.
Вся операция заняла от силы десять минут. Мы поблагодарили избавителей за помощь и уселись в свой побитый вездеход, ощущая себя нищими родственниками на купеческой свадьбе.
Я тихонько объехал роскошный реанимобиль слева и двинулся далее. Начальница взялась было комментировать:
– Умыли…
И вдруг больно, с размаху вцепилась мне зубами в мочку уха.
– Охренела?!!!
– Обернись!
В боковом зеркале медленно удалялся выручивший нас реанимобиль с нарисованным на капоте красным шестиконечным крестом…
Глава семнадцатая
Узнав, где мы находимся, и подрядив водителя из местных за довольно
– Пауль-Борис один-девять, слышу вас. Где столько шлялись? Записывайте…
Я, не слушая, бросил трубку на капот.
– Как поняли, один-девять?
– Мы не можем выполнять вызов.
– В чем дело?
– У нас человеческие жертвы.
– Кого убили? Полиция в курсе?
– Не мы. Нас.
– Не поняли вас, один-девять.
– Бригада неполная. Один убит.
– Врач?
– Нилыч.
Вскрик. Тишина. Только через пару минут всхлипнула не вовремя включенная рация.
– Зу… Предлагаемый маршрут…
Захлопнулась левая дверца. Молодой кудрявый парубок швырнул кепку на капот.
– Как поедем, господа? – Он обернулся в салон. – Эй, а это что? Я трупы возить не подряжался! Цену давали – перегнать машину, а такого уговора не было. И вообще, я не знаю, от чего он сдох. А ну, зараза какая… Э-э, ты чего, ты брось… – забормотал, увидев наши глаза, затеребил дверную ручку, тщась вылезти.
Не успел. Мой удар вышвырнул его из кабины. Парень с трудом встал на ноги, шатаясь, зажал рукой разбитый в кровь рот.
– Да я что… Я ничего… – залепетал он растерянно, – так-то можно бы…
– Отдай деньги и убирайся! – прошипела Люси злобно.
Потрясенный ненавидящим выражением в ее маленьких глазах, водитель дрожащими руками положил деньги на капот и поспешил исчезнуть. По-моему, он так и не понял, что случилось.
– Ничего, Шура, сами доедем как-нибудь. Ты потихонечку, полегонечку, и не переживай – все у тебя получится.
Я перебрался на водительское место, отправил в окно чужую кепку и включил зажигание.
До станции добрались только к исходу дня, несмотря на небольшое (как выяснилось) расстояние. У меня никак не получалось развить сколько-нибудь сносную скорость. Только лишь стрелка начинала приближаться к сорока, машина в моих неумелых руках тут же принималась петлять от одной обочины к другой. Благо, что из-за включенных средь бела дня фар, габаритов и маяка полиция не обращала внимания на наши странные эволюции. В общем, наше перемещение в сторону Центра проистекало со скоростью погребального катафалка, каковым в настоящий момент мы и были.
Скрипя замученными сочленениями, вездеход полз на базу и замер посреди двора. Посадив мышку на плечо, я вывалился из кабины. Со всех сторон стекался народ. Кто-то выволок из машины носилки, поставил на скамейку, открыл лицо Нилыча. Коллеги окружили его. Огромная фигура старшего врача возвышалась в головах. Подходили все новые и новые сотрудники. Многие, не стесняясь, плакали. Я опустился на землю, прислонился спиной к грязному колесу. Силы иссякли. Завод кончился.
Чьи-то ноги заслонили обзор. Человек присел рядом со мной на корточки и заглянул мне в лицо. Я узнал Роя.