Грань креста
Шрифт:
Ночь тепла и влажна. Тьма вокруг нема и загадочна. Небо беззвездно. В переплетении черноты можно вообразить себе все, что угодно. Есть нечто первобытное в таком ночном безлюдье.
Занятый собственными переживаниями, я вдруг понял, что совершенно не представляю себе нашего местонахождения – что это вокруг? Лес, равнина, озера? Ежу ясно, что не город и не пустыня, а в остальном – загадка. Что там толковал Нилыч, покойник, о лесных напастях? Не прихватить ли из машины автомат? А много он мне прошлый раз помог? О неприятном думалось почему-то в сослагательном
Если судьба – наручники,
То где от наручников ключ?
– странным образом ассоциирующееся со сном, примерещившимся мне только что.
Я повторил его от начала до конца мысленно, затем прочитал вслух, обращаясь к густому мраку. И даже не вздрогнул от мягкого голоса, прошептавшего мне прямо в ухо:
– Какие у тебя все-таки грустные воспоминания, Са-ша…
Ответил, точно зная, с кем разговариваю:
– А это не воспоминания, милая. Это как раз стихи.
– Разве? А мне показалось…
– Да, пожалуй, ты права. Разницы никакой. Где ты, Лина? Я бы хотел взглянуть на тебя.
– Это невозможно. Здесь не моя территория. Но я тебя вижу прекрасно. Что за задачу задал ты себе, колдун с именем волны? Для чего искать ответ, который тебе прекрасно известен? Дверей-то полным-полно, и не все плотно закрыты. Щели в любой двери есть. Но даже в приоткрытую не зайти без ключа… Существуй такая возможность, я бы не оказалась тут взаперти. Великое множество миров один прекраснее другого ждут меня, а я сижу у порога, словно кошка, надоевшая хозяевам. Ключ! Вся сила в ключе! Иначе двери открываются только внутрь впускают, но не выпускают. Наружу никак не получается.
Я вдруг представил себе дорогу, по которой мы ехали, но по бокам ее не полотнища темноты, а вполне осязаемые высокие стены со множеством дверей или даже ворот. За каждой – свой мир. Где-то есть проход и в мой?
– Я же говорила, что ты и без меня знаешь ответ на все свои вопросы. И знал всегда. Странный ты все-таки колдун, Саша. До такой степени пренебрегать данной тебе силой! Все равно что сидишь голодным на мешке с едой. Я буду счастлива, если тебе чем-нибудь поможет это знание. Мне не помогает… Жаль, что нельзя оказаться сейчас рядом. Я часто думаю о том, как ты прикасался ко мне…
Мне вспомнилась гибкая сила грациозного тела, упругость ушей, бархат играющей серебряным огнем шерсти. Мысленно я провел рукой от выемки между лопаток до основания хвоста, почти физически ощущая под тонкой шкурой кости позвоночника.
– Спасибо, Са-ша, – прошелестел голос Владычицы Ночи, – мне очень сладко. Но я мечтаю, чтобы ты дотронулся до меня на самом деле. А теперь прости. Я вынуждена покинуть тебя. Удачи тебе, носящий имя прибоя.
– Счастливо, Лина! – воскликнул я и почувствовал, что она пропала.
Ночь остыла, мрак загустел. В кабине зажегся свет.
– Эй, Шура!
– С голосами разговариваю.
– А, ну это дело серьезное. Таблеточку от голосов поискать? – участливо поинтересовалась маленькая начальница.
– Обойдусь! – буркнул я и полез в тепло кабины.
– Фу, невежа какой! – Видя мое нежелание беседовать, Рат взялась за писанину, благо что машина стояла, писать удобнее.
Патрик очнулся с рассветом, когда первые лучи восходящего солнца уткнулись ему прямо в физиономию. Он открыл глаза и неожиданно громко чихнул, потешно сморщив нос.
– Куда едем? – немедленно по пробуждении осведомился наш пилот.
Мышка огляделась с преувеличенным вниманием.
– Да вроде никуда не едем. Стоим пока.
– А куда ехать надо?
Мы пожали плечами.
– Отзванивались?
– Не, ну мы, конечно, психи, но не до такой же степени! Не завтракамши, за куст не сходимши, еле глаза продрамши – какой отзвон? У тебя с головой как?
– Виноват, госпожа Рат, мэм. Больше не повторится.
– Слушай, здесь не армия. Нет тут мэмов и сэров. Я – Люси. Он – Шура. И все тут! Так и зови. Вопросы?
– Никак нет, госпожа Рат, мэм.
– Тьфу!
Остатки припасов убраны в желудки. Кустик обильно полит.
– Звоним или не звоним?
– Давай.
– А где мы находимся?
– ??
– Ox… – Я так привык к превосходному знанию местной географии у здешних шоферов, что видеть недоумение Патрика было мне дико. Вот еще забота на мою голову!
– Слышь, Патрик, ты что, вообще не выезжал на своем танке из гаража, что ли?
– Ну почему, сэр… Только не часто, это правда. Я в основном начальство в зону военных действий возил.
– Они-то что там забыли?
– Так они же с тамошним командованием вот так (показал как), водку пьют и к какому-то Зеркалу шастают. Одна шайка, словом.
Я был так раздосадован потерей ориентировки в пространстве, что не отреагировал на очередное упоминание о Зеркале, хотя оно не потерялось, а ушло куда-то внутрь, присоединившись ко всем прочим непоняткам с дверями, ключами и остальным безумием.
– А кроме этого ты что-нибудь делал?
– Так точно, сэр. В остальное время я – дежурный тягач. Кто где застрянет, так меня туда – выдергивать.
– А добирался как?
– Диспетчер подсказывал, сэр.
– Горе ты мое…
Люси наскучили бесцельные вздохи, и она внесла конкретное предложение:
– Значит, так. Перемещайся прямо по дороге, покуда не найдем, к чему привязаться. Ориентир какой-нибудь. Вперед!
– Есть! – вскричал Патрик, радуясь ясности задачи, и двинул несчастный аппарат, куда сказано.
Вышедший откуда-то приземистый шестилапый зверь с постной мохнатой мордой внимательно прочитал украшающую нашу машину надпись «Санитарный транспорт» и, не найдя в ней ничего для себя интересного, уныло зевнул нам вослед, демонстрируя устрашающие желтые клыки.