Грань креста

Карпенко Александр

– Салют, коллеги, – поднял ладонь Сеппо, – не унывайте. Удачи там, в Песках.

И шикарный фургон канул за близким горизонтом.

– Это что же, то проклятое Зеркало, или как его, что нас сюда заволокло, оно, выходит, у нас не только будущее, но и прошлое отобрало? – разводил руками Патрик.

– Попала собака в колесо… – мрачно бормотнула Люси.

Глава четырнадцатая

Издали Кардин выглядел, как пошлая декорация к фильму о чудесах Востока. Ступеньки неровно обломанных городских

стен, обгрызенные минареты, дырявые купола, дворцы без крыш. И везде – песок, песок, песок… Под каждой стеной – наносы, на мощенных изъеденным камнем площадях и улицах – кучи. Ветер перемещает его вдоль дорог, а когда стихает – оставляет после себя застывшие серо-желтые волны.

Патрик остановил автомобиль на небольшой площади, бывшей когда-то рыночной. До сих пор еще сохранились полуразрушенные торговые ряды. Я приоткрыл дверцу, подпер ее носком сапога, дабы не захлопывалась, закурил.

К машине начало стекаться местное население. Жители песчаного города, вылезая невесть из каких щелей, все прибывали и прибывали, окружая нас. Темные лица, иссеченные песком и обожженные солнцем, выгоревшие лохмотья. Никто не произнес ни единого слова – лишь стояли и смотрели на чудо, прибывшее из внешнего мира.

По спине прошелся неприятный холодок. Ситуация очень напоминала ту, в которую я однажды попал много лет назад. Тогда мне довелось забирать в дурдом бабушку, отправленную туда доведенными до ручки соседями по подъезду.

Эта милая старушка приютила у себя около сорока кошек, да еще подкармливала приходящих. Я помогал ей собираться, а отовсюду – со шкафов, со стульев, из-под кровати, с подоконника – за мной следили десятки круглых внимательных глаз. Жутко. Постоянное чувство, что, только я повернусь спиной, все эти кошки немедля бросятся на меня и раздерут на части острыми когтями, защищая хозяйку.

Тогда обошлось. А вот сейчас ощущения были очень сходными. Протянул назад руку, нащупывая за сиденьем ремень автомата. Моя ладонь натолкнулась на ладонь Патрика. Как ни странно, это почему-то помогло мне обрести душевное равновесие. Я даже улыбнулся своим страхам.

Ну и что, подумаешь, собрались. Развлечений у людей мало, вот и пришли поглазеть. Когда, бывало, приезжал в психинтернат, там тоже народ сбегался, как на представление. Живут в изоляции, каждое новое лицо в диковину, и все дела.

Однако ж клиентуры тут в достатке… Большая часть лиц отмечена в той или иной степени печатью безумия. Как это говорила начальница? Из Кардина по профилю не госпитализируют? Воистину – филиал…

От толпы отделилась, направившись к нам, иссохшая от солнца и шизофрении женщина, обряженная в неописуемые лохмотья, из-под которых проглядывало немытое тело. На морщинистой черепашьей шее красовалось бриллиантовое колье стоимостью, похоже, в полстанции «Скорой» с персоналом вместе, спутанные белые волосы удерживала золотая сетка.

Женщина воздела руки к небу, потом вытянула скрюченные пальцы с изъязвленными грибком ногтями, обращаясь с чем-то вроде приветствия. Слова, впрочем, звучали абсолютно непонятно. Откуда-то из-под ее руки выскользнул крошечный сморщенный человечек, залопотал:

– Королева

Песков приветствует вас, господа лекари, и приглашает быть ее гостями.

Сопровождаемые несколькими приплясывающими оборванцами, мы проследовали в путаный лабиринт отделанных обвалившимся мрамором комнат. Когда-то это был на самом деле роскошный дворец, вполне возможно, и королевский.

– Вот ваши апартаменты, – показал «переводчик» на относительно чистый зал с мозаичными полами, – и не забудьте, что королева ждет вас к ужину.

В соседнем зале однорукий калека с львиным лицом прокаженного готовил в мятом котле, подвешенном над разложенным прямо на драгоценных плитах пола костром, какое-то жуткое зловонное варево, помешивая его длинной серебряной ложкой.

– Я есть не буду, – прошептал мне на ухо Патрик.

– А куда ты денешься? – ответила ему Люси. – Ты уверен, что отказ не будет воспринят как оскорбление царственной особы? Может, здесь за это смертная казнь полагается.

Пилота передернуло:

– Мне этого в себя не запихать, мэм. Вдруг, если стошнит, они тоже обидятся?

– Ничего, – успокоила его Рат, – не стошнит. Возьми дежурный пузырь виски там, где кислород стоит, и вылакай сколько требуется для того, чтобы подавить рвотный рефлекс.

– Я столько не выпью, мэм. Отключусь раньше.

– Ну и хорошо. Ужинать не придется.

Водитель понуро побрел в автомобиль за спиртным.

На деле все оказалось не так уж и страшно. Варево, хоть пахло помойкой в жаркий день, на вкус напоминало отнюдь не содержимое мусорного контейнера, а всего лишь добротно наперченную похлебку из дохлых тараканов. Прихватив не допитую уже храпящим в глубоком опьянении водителем бутылку виски, я, накинув подаренную Роем куртку, вышел на улицу.

Меня всегда привлекало военное обмундирование своей носкостью и практичностью. Удобное повседневное облачение, хоть и непрезентабельно выглядящее. Часто, когда мы оказывались вместе, на мне обретался такой же вот армейский, со множеством карманов, наряд.

Многие свидания у нас начинались очень рано, когда большая часть приличных людей благополучно смотрит сны, обняв подушку.

Взять с собой что-нибудь теплое ты забываешь почти всегда. Я снимаю свою камуфляжную одежку и накрываю ею зябнущие плечи. Она тебе удивительно к лицу – грубая ткань выгодно оттеняет тонкую кожу, и я вновь и вновь тепло улыбаюсь, любуясь тобой и испытывая прилив несказанной нежности.

Женщинам вообще нравится накинуть на плечи мужской пиджак или куртку. Для них это символ защищенности и крепких объятий. Приглашение обнять…

Дождь застиг нас внезапно. Укрытия нет. Косо бьет резкими струями, не позволяя спрятаться под кроной дерева. Сбрасываю с плеч неизменную пятнистую куртку и, укутав в нее, прижимаю тебя к посеревшему от старости забору, закрывая от ливня своим телом.

Мне почти удалось тебя спрятать – только голова открыта потокам воды. Намокнув, прическа потеряла форму, и ты окончательно утратила всякое сходство с неприступной госпожой доктором. Просто деревенская девчонка, гулявшая с парнем и не успевшая добежать до дому.