Грань

Аскард Андрей

— И в чем смысл твоего рассказа?

— Смысл прост — именно в тот момент я понял, когда делаешь что-то с целью кому-то доказать — ты проявляешь слабость. А любое доказательство состоятельности всегда идет лишь как следствие действий, направленных на достижение самой цели, а не тех, что направлены на получение ожидаемого эффекта, славы и предназначены, в основном, для развлечение окружающих. И причем цели действительно значимой и важной для человека. Именно в этом случае происходит осознание роста личности, которое происходит сначала внутри человека, и уж потом

отражается в глазах других людей — не наоборот. А вот, что касается достижения навязанной извне цели — ничего путного лично для самого человека результат подобных усилий не дает, в целом. Как показало потом время и годы, проход через тот мостик больше относился к глупости, чем к мужеству.

— Удивительные выводы для маленького мальчика, — удивилась Ксения.

— О, ну, частично мне помог их сформировать отец и разъяснил более доходчиво! — рассмеялся Александр.

Допив чай, Ксения собралась было идти, но Александр взял ее аккуратно за руку:

— Ты можешь остаться…

— Я даже не знаю. Какой-то день сумасшедший. Сначала обычная рутина, а потом это…

— Да уж… Не знаю, что там с этим парнем. Но в голове у него явно не порядок был в последнее время.

— А заметил, как он на тебя смотрел перед тем, как это сделать? Как-будто винил в чем-то…

Александр отвел глаза.

— Да не-е… Я ему ничего плохого не делал. Тебе, наверно, показалось. Парень просто, видать, с катушек съехал, и всё-такое.

— Саш, сделай еще чашечку чая, — Ксения села обратно в кресло и игриво продолжила, — не хочу сегодня быть в одиночестве…

— Понял, — улыбнулся он, — сейчас сделаю. В левом ящике шкафа, вверху, чистые полотенца.

3 день

[… гнев]

Ксения потянулась и перевернулась на другой бок.

На настенных часах сонные стрелки заняли положение два часа ночи.

Александр дернулся, поднялся. Почесал пятку. Прошел на кухню, сделал кофе и подошел к запыленному окну.

Ночной город дышал — вбирал в себя сотни, тысячи звуков и отдавал их обратно миру сиянием света лучей автострад, ночных ламп и огней домов.

Приятный холодок, проникший сквозь форточку, ободрил и привел мысли в порядок.

«Дурацко-дурацкий день. Зато с этой стервой, Ксенией, замутил. Это радует.»

Он поставил глиняную кружку на столешницу и направился обратно в комнату, но сделал пару шагов и остановился. Озадаченно повернулся и подошел к кухонному столу, поднял и снова опустил кружку. Соприкосновение с поверхностью не произвело никаких звуков. Александр хлопнул ладонью по столу — эффект тот же, точнее, его отсутствие. Привычного глухого стука не раздалось.

— Что за фигня? — воскликнул он. Слова прогудели в горле, но и их он не услышал.

Тем временем по поверхности стола, набирая амплитуду колебания, расползлась рябь. Материал столешницы словно возомнил себя жидкостью и старательно доказывал свою упругую сущность.

Александр отшатнулся. Волна деформации

перекинулась на другие предметы. Она стремительно охватила стены, пол и потолок. Под ее действием краски потеряли насыщенность и стали оттенками серого.

— Да что такое?! — ударил он снова по столу, и тот, словно старый пень, рассыпался в труху.

Кто-то взвыл позади.

Александр рывком развернулся. В ту же секунду стены комнаты исчезли, и он оказался на углу улицы возле их офиса. На блеклом асфальте темнелось пятно загустевшей крови. На его глазах жижа вытянулась вверх и приобрела очертания Эдуарда.

— Т-ы-ы-ы! — прогудело нечто и двинулось на Александра.

Оно выбросило вперед руку. Сгусток прозрачной слизи оторвался от нее и устремился брошенным камнем к цели.

Александр принял вправо, перекатился вбок и укрылся за стоящей рядом машиной.

— Ты не уйдешь! — расхохоталось существо и ринулось следом.

Александр выкрикнул проклятия и бросился, что есть силы, на другую сторону улицы. Он завернул в переулок и забежал в затененный двор. Подобрал какой-то железный прут, закрученный гротескной фигурой, повернулся и гневно проскрежетал:

— Ну, крантец тебе, падонак! Подходи, мозги окончательно вышибу, — и демонстративно замахнулся. — Тебе, вообще, что надо? Я ничего тебе не сделал.

— Сде-е-елал, сде-е-е-лал! — пробасил призрак и выставил скрюченные пальцы.

Александр не растерялся и рубанул его по башке — как ни странно, это возымело действие. От головы разлетелись брызги черной прозрачной жижи. Часть из них попала на металл и с шипением испарилась.

Эдуард взвыл, отскочил в сторону. Челюсть от удара съехала в сторону. Глаз вывалился и теперь болтался, едва удерживаясь на нервах. Существо завыло и понеслось по двору, то и дело натыкаясь на какое-либо препятствие или стену.

— Ну что? Говоришь, все ни-по-чем? — ухмыльнулся Александр, — А ну, ходи сюды! Теперь будем по моим правилам танцевать, — осмелел он и, покрепче перехватил металлический прут, сияющий туманной дымкой.

Тварь закружила вокруг Александра и внезапно выкинула перед собой руки — два сгустка слизистой плоти оторвались от конечностей и устремились к цели. Они вписались Александру в грудную клетку и тараном опрокинули тело на землю.

Дыхание перехватило. Прилившая к голове кровь лишила временно зрения. Александр поднялся на ноги и попятился к стене дома. Вдруг слева что-то мелькнуло. Он различил смутный силуэт. Понял, это — последний шанс, и нанес удар.

Тварь взвыла.

Зрение немного восстановилось, он повалил тварь на асфальт, навалился всем телом и прижал к горлу железный прут. Брызги темной жижи с шипением отлетели от металла.

— Ну и что? А как тебе такое? — заорал он.

Призрак взвыл, рванулся, освободил руку и с силой ударил Александра в челюсть.

— Отцепись от меня, — вскричала Ксения, — ты, больной придурок, убери от меня лапы!

Александр ошеломленно обнаружил, что находится на диване, держит в руках статуэтку дракона и упирается ею в горло девушки.