Грани веков
Шрифт:
Его странное поведение одновременно интриговало и настораживало Ярослава. Сомнительно, конечно, чтобы бабка хранила кошачью еду в молельной комнате. Может, там валерьянка?
Наверное, правильнее всего было бы поскорее уйти из квартиры, чья покойная хозяйка лежала в соседней комнате, в другой рыскал подозрительный тип из ритуальных услуг, да еще вот-вот должна была появиться полиция, которой придется объяснять, что тут делает фельдшер, фигурирующий в заявлении о краже.
Вместо этого, Ярослав подошел к аналою и открыл дверцу. Внутри на полке обнаружилась
В его памяти всплыли слова Беззубцевой, которые она шептала перед тем, как потерять сознание: «Рукопись… В моем…».
Повинуясь внезапному порыву, он вытащил рукопись и положил ее на аналой.
Почерк был неразборчив и Ярослав быстро пролистал несколько страниц. Пожелтевшие листы, заполненные причудливой вязью, местами слиплись и крошились под пальцами.
Однако, последняя запись была выведена явно недавно и, определенно, шариковой ручкой:
«Лета в седмь тысящ пятьсот двадесятое» — гласила она, — «в стольный град Москву бысть доставлен пояс Госпожи нашея Богородицы и Приснодевы Марии. Поелику же нецыи деяния иньшие сотвориша во времена оны, сие вменишася якоже не суща, и се, святыня иная во граде стольном обретошася, иже схизматицы и присные их принесоша…».
Чья-то тень упала на страницы, и раздавшееся одновременно шипение кота заставило Ярослава вздрогнуть. Он обернулся и встретил устремленный на него пристальный взгляд агента, стоящего в дверях.
— Что вы здесь делаете? — голос служащего ритуальной конторы вибрировал от напряжения.
Минутой назад он мог бы задать ему тот же вопрос!
— Мы оставили здесь наш коммуникатор, я вернулся за ним, — резковато ответил Ярослав.
— Именно здесь, в этой комнате? — поинтересовался агент, сверля его взглядом.
Ярослав испытал прилив раздражения — еще не хватало ему отчитываться перед этим упырем в костюмчике!
— А что, какие-то проблемы?
Агент перевел взгляд на аналой, лежащую на нем рукопись, и слегка изменился в лице.
— Вам не следует тут находиться, — проговорил он тихо, — в соответствии с имеющимися у меня полномочиями, вынужден просить вас немедленно покинуть квартиру усопшей.
Ярослав пожал плечами. В принципе, это совпадало с его планами, и у него не было желания ввязываться в конфликт с этим скользким типом. Однако, почему он так усердно его выгоняет? И что, интересно, ищет — а он явно хочет что-то найти? Повинуясь спонтанному порыву, Ярослав взял рукопись с аналоя и сунул за пазуху.
Реакция агента последовала незамедлительно.
— Вы не должны ничего брать! — взвизгнул он, выставив на него указательный палец. — Немедленно верните на место документ!
— И не подумаю! — огрызнулся Ярослав. — Вам-то какое дело? Сами роетесь по ящикам…
Он осекся, с растущей тревогой наблюдая стремительную перемену выражения лица агента.
Глаза его горели каким-то безумным блеском, губы кривились, казалось, он вот-вот бросится на него.
— Отдай. Рукопись. — свистящим
Псих! Ярослав сделал шаг назад, но отступать дальше было попросту некуда — за спиной, в мерцающем огоньке лампады плясали тени на ликах святых.
Агент двинулся к нему, и Ярослав вскинул руку с навигатором. — Я сейчас вызову бригаду, — предупредил он.
Он не ожидал внезапного прыжка и не успел вовремя отреагировать. Агент вцепился в его куртку, рванул на себя, одновременно пытаясь дотянуться до рукописи.
Ярослав отпихнул его, но неловко развернулся при этом и зацепился ногой за аналой, из-за чего с грохотом повалился на пол вместе с ним. Секундой позже на него навалился агент; он попытался спихнуть его с себя, но холодные, неожиданно крепкие пальцы впились ему в горло.
Ярослав вцепился в его руки, стараясь сбросить их с шеи, однако хватка оказалась сильнее, чем он мог предполагать; напрягая мускулы изо всех сил, ему удавалось лишь чуть ослабить давление; ему не хватало воздуха, он начинал задыхаться и слабеть.
Перед глазами уже поплыли черные круги, когда хватка вдруг резко ослабла, и в легкие хлынул воздух. Одновременно раздался громкий вопль боли и яростное кошачье рычание.
Приподнявшись, кашляя и держась за саднящее горло, Ярослав, словно в фантасмагорическом сне наблюдал, как душивший его человек с криками пытается сорвать с головы отчаянно вцепившегося в неё когтями, шипящего и злобно урчащего кота.
Поднявшись на ноги, Ярослав попятился к выходу, выскочил в коридор и бросился прочь из квартиры, и далее — бегом вниз по лестнице, все еще кашляя.
На улице в лицо ему ударил порыв ветра с мокрым снегом.
Скоропомощной мерседес, пофыркивая заведенным мотором, поджидал его в метре от подъезда.
— Куда ты запропастился? — встретила его Ирина, когда он ввалился в салон и рухнул на кресло. — Что с тобой? На тебе лица нет!
— Потом, — прохрипел Ярослав. — Поехали отсюда!
Больше всего сейчас ему хотелось оказаться подальше от этого дома с этой квартирой, умершей бабкой и ритуальными психопатами.
Коган бросил на него настороженный взгляд. — Ярослав, ты хорошо себя чувствуешь?
Он кивнул.
— Вот погода-то, не зги не видать! — Михалыч включил дальние фары, но в лучах их света лишь кружился бурный хоровод снежинок.
Машина медленно тронулась с места, но тут же вдруг резко затормозила.
— Свят, свят, — пробормотал Евстафьев, торопливо крестясь.
— Что там, Василий Михайлович? — Коган подслеповато щурясь, вглядывался сквозь лобовое стекло.
— Старуха! — дрогнувшим голосом ответил водитель и снова перекрестился.
— Я ничего не вижу, — признался Коган.
— И я, — заметила Ирина.
— Говорю вам, — Евстафьев ткнул дрожащим пальцем в стекло, — была она там! В черном балахоне, седая, прямо на дороге стояла!
— Ну, так что же? — Коган нахмурился. — В такую пургу могла и машину не заметить.
— А то, — Евстафьев от волнения не мог завести машину, — что в руке она держала крест!