Грани веков
Шрифт:
— Я за ними, — решился Ярослав. — Михалыч, если вдруг заблудимся — врубай сирену!
Он довольно быстро нагнал их, проваливавшихся по колено в глубокий рыхлый снег.
— Ира, это неразумно, — втолковывал Коган, — сейчас ночь, метель, мы рискуем заблудиться и замерзнуть. Нужно переждать в машине хотя бы до утра, а там будет видно! Как говорится — утро вечера мудренее…
Ирина, казалось, прислушивалась к его словам; пройдя еще несколько шагов, она остановилась, словно обессилев, и оперлась на подставленную руку Когана.
— Лес, — проговорила она озираясь
Она подняла взгляд на Ярослава.
— У тебя тоже телефон не ловит?
Ярослав кивнул. Они уже поворачивали обратно к машине, когда ему показалось, что в глубине чащи перед ними мелькнула вспышка.
Вглядевшись, он различил смутные отблески, вспыхивающие и гаснущие где-то вдалеке.
— Давид Аркадьевич! — окликнул Ярослав, — посмотрите…
— Что там? — Коган, щурясь, силился различить в темноте огни, на которых указывал Ярослав.
— Свет! — воскликнула Ирина. — Там кто-то есть!
Коротко посовещавшись, они решили направиться в направлении вспышек, чтобы выяснить их источник.
Ярослав шел первым, освещая дорогу фонариком смартфона.
В голове теснились сотни мыслей, она бредовее другой, но ни одна из них не шла в сравнение с окружавшей его реальностью. Он решил сконцентрироваться на том, что происходит в данный момент, выбросив на время из головы тот факт, что каким-то неведомым образом он и его коллеги оказались в заснеженном лесу вместо Варшавского шоссе. Как ни странно, это помогало.
По мере их продвижения по лесу, слой снега под ногами становился ощутимо тоньше; ветер стих, и в воздухе кружились единичные снежинки. Тянуло гарью.
Ярослав, сбавил шаг, поджидая отставших спутников. Они остановились у высокой разлапистой ели, из-под ветвей которой открывался обзор на поляну в нескольких метрах от них.
В центре её находилось черное выжженное пятно с обугленными дымящимися ветками и тлеющими стволами. Чуть поодаль виднелся шалаш, основой которого служило массивное бревно с уложенными на него ветками.
Ирина приглушенно вскрикнула. В нескольких шагах от них на талом снегу, распростав руки, ничком лежал человек. Переглянувшись, Ярослав и Коган осторожно двинулись к телу.
Человек был худ и мал ростом, черные курчавые волосы обрамляли намечавшуюся лысину. Из-под драного полушубка торчали босые ноги в бесформенных штанах.
Склонившись над ним, Коган осторожно тронул человека за плечо и, убедившись в отсутствии реакции, осторожно перевернул его. Ирина ахнула. На груди человека зияла огромная рана, лохмотья ткани были пропитаны черной кровью, которая успела натечь на землю, образовав лужу, в которой, фактически, плавало тело.
Коган со свистом втянул воздух сквозь зубы, но профессиональные рефлексы уже взяли свое — левая рука уже нащупывала пульс на сонной артерии.
— Жив? — тупо спросил Ярослав, заранее зная ответ.
— Посветите… — Коган вглядывался в перекошенное гримасой, заросшее черной бородой лицо человека, — пульсации не ощущаю, но тело кажется еще теплым… Нужно разрезать одежду.
Ярослав извлек из кармана жилетки
Ветхая ткань легко поддалась, под полушубком было еще две рубахи, которые он также без труда рассек.
Ирина присела рядом и молча подала Когану фонендоскоп. Нацепив его, тот, нахмурившись, вслушивался, приставив мембрану к груди лежащего бородача.
— Кажется есть слабая активность. — он покачал головой. — Его надо в машину, тут мы ничего не сумеем сделать…
— Я схожу за волокушами, — Ярослав выпрямился, отряхивая снег с колен.
Наличие пострадавшего словно вернуло их в привычную реальность — был тяжелый пациент, была рабочая ситуация, и это, в каком-то смысле, делало окружающую обстановку будничной и привычной.
— Возьми укладку, — Коган озабоченно рылся по карманам, — вену сможем поставить и здесь, у него на счету каждая секунда…
Ярослав кивнул и торопливо зашагал в обратном направлении по их собственным следам.
Его глаза уже привыкли к полумраку и теперь он четко различал глубокие отпечатки на рыхлом снегу.
Где-то впереди уже угадывались отблески фар, когда ему показалось, что перед ним промелькнула какая-то тень. Неясная тревога кольнула его, и он непроизвольно ускорил шаг. Снова тень, теперь уже сбоку. Сзади хрустнула ветка, и Ярослав, подпрыгнув, обернулся, как ужаленный. Поджарый серый зверь в нескольких шагах внимательно смотрел на него желтыми глазами.
Волки!
С бешено колотящимся сердцем, Ярослав заставил себя медленно сделать шаг назад. И еще один.
Волк пригнул голову, оскалил зубы и бросился к нему бесшумным прыжком.
Ярослав завопил и побежал прочь, проваливаясь в сугробах, давясь собственным криком и холодея от близкого ощущения впивающихся в шею клыков. Он спиной ощущал стремительно приближающегося зверя, и напрягал мышцы, расшвыривая ногами мокрый снег, задыхаясь и потея.
Второпях, он зацепился ногой за невидимый древесный корень и растянулся на снегу, хватанув ртом ледяной кашицы. Перевернувшись на спину, он увидел оскаленную пасть волка, нависшую над ним и зажмурился, когда в следующий миг пространство разорвал оглушительный рёв сирены под аккомпанемент пронзительных крякающих звуков клаксона.
Волк шарахнулся в сторону и опрометью бросился прочь, поджав хвост.
Ярослав перевел дыхание. Сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Ноги были как ватные. Он медленно поднялся и, словно во сне, побрел на яркий свет мигалок реанимобиля, силуэт которого уже виднелся из-за деревьев.
Встревоженный Евстафьев кинулся ему навстречу.
— Ярик! Наконец-то! Куда запропастились-то?! Я уж думал — случилось чего!
— Случилось… — выдохнул Ярослав. Он прислонился к холодному корпусу машины и знаком попросил у Михалыча сигарету. Рубашка, мокрая от пота, липла к спине.