Грани веков
Шрифт:
Откуда кровь? Возможно, прикусил язык во время падения. Лицо багровое…
— Нож! — потребовала она.
Подняв голову, Ирина оглядела вытаращившиеся на неё изумленные лица бояр. Федор держал на руках лишившуюся чувств царицу.
Выругавшись про себя, она сама схватила со стола нож, которым пользовался царь. Он был длинным и острым.
Полоснула по запястью царя, из раны густыми толчками потекла кровь.
— Держите царевну! — крикнул кто-то.
— Только попробуйте! — Ирина сама удивилась
— Царевна больна! — это Мстиславский. — Не ведает, что творит! Рынды! Хватайте ее, пока она не прирезала государя!
Двое высоких охранников в белых кафтанах неуверенно двинулись к ней.
— Лекаря! Лекаря позовите! — наконец пришел в себя Федор. — Акся, отойди от батюшки!
— Я знаю, что делаю! — крикнула ему Ирина. — Ему нужно выпустить кровь, иначе она убьет его. Это не опасно! Доктор Кристофер делал ему кровопускание, он подтвердит!
Федор нахмурился. Рынды колебались, поглядывая то на Мстиславского, то на царевича.
— Пошли за Кристофером, — не давая ему опомниться командовала Ирина. — Дядя Семён, помоги мне раздеть царя. Князь Басманов, выведи всех отсюда! Нужно перенести отца в спальню.
— Не дело тебе, царевна, помыкать боярами! — нахмурился Мстиславский.
— Не дело тебе, боярин, указывать царевне, что ей делать, а что нет! — вмешался Симеон. — Государь, твоя сестра права, нужно поскорее перенести Бориса в спальню.
— Царь-батюшка! — царица пришла в себя и со стоном рухнула на колени рядом с ним.
— Делайте, как царевна велит, — кивнул Федор.
***
Глава 18
***
— Давид Аркадьевич!
— А?
Коган встрепенулся и уставился на нависшего над ним Евстафьева. Все-таки, он задремал!
Неудивительно, если учесть, сколько времени прошло с тех пор, как он полноценно спал. Все-таки, страх перед крысами оказался слабее, чем базовая физиологическая потребность.
— Вы бы легли нормально, Давид Аркадьевич, — предложил Евстафьев, — а то сидите носом клюете, того и гляди, упадете.
— Брр, нет, спасибо, — Коган содрогнулся, при мысли о том, чтобы улечься на вонючую солому со шныряющими по ней грызунами.
— Отдохнуть надо, Давид Аркадьевич, — наставительно заметил водитель. — Неизвестно, когда возможность появится.
— Неизвестно, понадобится ли нам сон вообще, — Коган осторожно помассировал затекшую шею. — Или вы, Василий Михайлович, все еще не поняли, что нас ожидает?
— Да чего уж не понять, — отозвался Евстафьев. — Головы отрубят, и всего делов.
— И вас это нисколько не пугает?
Евстафьев пожал плечами. — Все под Богом ходим. Но я вот чего думаю, Давид Аркадьевич: коли мы и впрямь в прошлом, то, может, если нас здесь убьют, мы обратно
— С чего вы это взяли? — удивился Коган.
Евстафьев неопределенно помахал рукой. — Ну, должен же во всем этом быть какой-то смысл, — сказал он. — Так просто ничего не бывает! Коли мы тут оказались, значит, так было нужно.
— Кому? — Коган почувствовал, что спокойная уверенность Евстафьева начинает его раздражать. — Кому нужно-то, Василий Михайлович?
Вместо ответа Евстафьев указал пальцем наверх. — Там! — многозначительно сказал он.
— Ну да, конечно, — кисло сказал Коган.
— Вот увидите, Давид Аркадьевич, все выяснится в свое время, — посулил Евстафьев и вздохнул. — Курить охота…
— Там хлеб принесли и воду, — сказал Коган. «Если их еще не сожрали крысы», — подумал он про себя.
— Сухой паёк, — ухмыльнулся Евстафьев, критически разглядывая заплесневелую корку. — Вот у нас, помню, в армии…
Шум в коридоре заставил его оборваться на полуслове.
— Опять идут! — проговорил он.
— Вот сейчас и узнаем, верна ли ваша теория, — вздохнул Коган.
***
Сознание постепенно возвращалось к нему. Он лежал на чем-то твердом и холодном. Подземелье? Там, кажется, должна была быть солома… Попытка поднять голову вызвала вспышку боли в затылке. Ощупав затылок, он обнаружил огромную припухлость. Хорошо хоть, кости целы. Наверное.
— Очухался? — спросил его чей-то грубый голос. — Вот и ладно. Нефёд, поди скажи князю!
Князю? Ярослав, наконец, справился с головокружением и повернул голову.
Он лежал на деревянной лавке, в просторной комнате, похожей на какой-то склад. Большую часть её занимали туго набитые мешки и громоздкие лари. На ближайшем сидел его недавний провожатый и с хрустом грыз огурец.
— Что произошло? — Ярослав услышал свой голос словно со стороны. — Кто ты?
— Микиткой меня кличут, — сообщил тот. — Ты лежи, лежи. Нефёд, вишь, перестарался малёхо, бестолочь. Я уж испугался, что ты окочурился.
— Да ну? — Ярослав качнул головой и тут же охнул от боли.
— Точно! — заверил его Микитка. — Хозяин за такое головы бы обоим оторвал, высек батогами, как пить дать.
— А кто твой хозяин? — спросил Ярослав.
— Щас сам увидишь, — подмигнул ему парень. — Огурца хошь?
— Погоди, — Ярослав, превозмогая тошноту, поднялся и сел на лавке. — Откуда у тебя та свеча?
— Какая свеча? — удивился Микитка. — Не было у меня никакой свечи! Это ты зачем-то с ней стоял. Заговор, чтоль, какой творил?
Ярослав закрыл глаза. Мысли вертелись каруселью. Получается, свечу ему дал не Микитка, а кто-то другой? Но он точно видел его, только в своем времени! Это что-то означало, вот только он не мог понять, что именно.