Грани веков
Шрифт:
— Борис отравлен! — перебил его Годунов. — И тебе это лучше меня ведомо!
— Что ты несешь! — Шуйский вздрогнул. — Какая муха тебя укусила?!
— Муха! — прорычал Годунов. — Твой прихвостень! Думаешь, то мне неведомо было, что ты своего доносчика мне подослал? Где пленник, которого Ярославом кличут?!
Ярослав обмер. Значит, Годунов нагрянул к Шуйскому вовсе не по следу гостей, а из-за него!
Его прошиб пот. Мысли стремительно завертелись. Значит, они знают, что он здесь, начнут
Он вскочил на ноги и бросился к двери. Будь что будет, но отправляться снова в застенок он не собирается! Тем более, сейчас, когда появилась хоть какая-то зацепка с крестом и Беззубцевым!
Он толкнул дверь. Заперто снаружи, но, похоже, на простую задвижку. Дверь не очень толстая, очевидно, комнатка изначально не предназначалась для тюрьмы.
Он примерился и двинул что есть силы ногой по замку. Дверь затрещала, но выдержала. Ярослав ударил ногой еще раз, и еще. С каждым разом дерево поддавалось все больше.
Следующий пинок сорвал задвижку, и дверь с треском распахнулась.
Он оказался в спальне, единственный выход из которой находился на другой стороне комнаты.
Снизу послышались возбужденные голоса, загремели шаги кованых сапог по лестнице.
В отчаянии оглядевшись, Ярослав бросился к окну, затянутому полупрозрачной слюдой в решетчатой раме. Рядом, на деревянной подставке висел металлический пластинчатый панцирь, шлем, пояс с ножнами и тяжелый шестопер с украшенной камнями рукоятью. Схватив его, Ярослав выбил в два удара стекло вместе с рамой, перемахнул через подоконник и прыгнул в темноту.
Глава 20
***
Капли раствора глюкозы мерно падали из флакона в систему прозрачных трубок.
Два пакета уже опустели, оставался еще один.
Коган снова проверил пульс у лежащего на постели царя. По-прежнему ровный.
— Он сможет восстановиться? — спросила Ирина.
Коган пожал плечами. — Трудно сказать. Я никогда не лечил до этого инсульты в условиях семнадцатого века. Судя по всему, там приличный геморраж в голове — если честно, я до сих пор не понимаю, как нам удалось его завести.
— Но он реагирует на речь, — заметила Ирина. — Это ведь хороший знак?
— Хороший, но от простого узнавания до более-менее связного общения — огромный путь, который может занять недели, а то и месяцы. К тому же, выбор лекарств у нас невелик.
Коган задумчиво потеребил бородку. — Есть немного эуфиллина, это может способствовать улучшению кровотока, но может и усилить кровотечение. Если бы у нас была возможность сделать томографию…
— Значит, будем лечить, чем есть, — вздохнула Ирина.
Коган кивнул. —
— Аккумулятора надолго не хватит, — подал голос Евстафьев. Он отставил в сторону дефибриллятор и вздохнул. Машинку бы нашу сюда — я б его подзарядил.
— А ключи у вас остались? — спросил Коган.
— А как же! — Евстафьев полез за пазуху и продемонстрировал связку. — Тогда, на поляне, успел припрятать. Жаль, сигареты не догадался тоже переложить. Эх… Да что толку.
— Нам нужно поднять его на ноги, — Ирина встревоженно оглянулась на двери. — Бояре уже делят между собой власть, а на моего братца надежды мало. Сомневаюсь, что он долго продержится на троне без отца.
— А вместе с ним — и мы, — подытожил Коган. — Не то, чтобы меня волновал наш социальный статус, но возвращаться в тюрьму не очень хочется.
Он вздохнул. — Хотя, лучше всего было бы вернуться обратно в наше время. Там, по крайней мере, Сарыч не практикует физические пытки сотрудников.
— Есть хоть какие-то идеи, как это сделать? — спросила Ирина.
Коган пожал плечами. — Всё это каким-то образом завязано на Беззубцевой, — сказал он. — Ярослав утверждает, что она просила его вернуть некий крест. Но что за крест, кому возвращать — мы не знаем.
— Вот только Ярослав тоже пропал, — мрачно заметил Евстафьев. — И где его искать теперь — тоже неизвестно.
— Симеон что-то знает, — сказал Коган. — Он обещал найти его, будем надеяться, что у него это получится. В конце концов, кому как не главе тайного сыска заниматься поисками.
— Беззубцев! — воскликнула Ирина, пропустившая мимо ушей последние фразы. — Точно! Вспомнила — про какого-то Юрия Беззубцева говорили на пиру. Что-то про предательский удар в спину и какую-то битву. Мстиславский из-за него проиграл сражение.
— Значит, он в войске Лжедмитрия, — сказал Коган. — Тем хуже для нас.
— Давид Аркадьевич, — взмолилась Ирина, — хоть вы мне объясните — что за царевич Димитрий? Такое чувство, что все тут только о нем и говорят, а стоит спросить кого-то, как тут же пугаются до чертиков!
Коган кивнул. — Неудивительно. Около пятнадцати лет назад, если я не ошибаюсь, в городе Угличе загадочным образом погиб младший сын Ивана Грозного. Что произошло на самом деле — никто до сих, то есть — до наших пор не знает. Принято считать, что это было убийство, за которым стоял Борис. Но есть и другая точка зрения — несчастный случай в результате эпилептического припадка. Якобы, мальчик играл с ножом и поранил себе горло во время приступа.
Ирина с сомнением покачала головой. — Маловероятно.