Грани веков

Иванов Павел Викторович

На покрасневшем лице Ляпунова отразилось недоумение.

— Не сердись, царевна, — глухо произнес он, склоняясь в поясном поклоне, — не пойму я речи твоей: вроде одни мы тут с тобой, а молвишь, будто ко многим речь ведешь…

Тьфу ты, у них же тут нет формы обращения на «вы»!

— Я собираюсь немного прогуляться перед сном, — заявила она вслух. — Ты, воевода, будешь сопровождать меня.

Ляпунов поднял голову и, наконец, встретился с нею взглядом.

— Прогуляться? — изумленно

повторил он.

— Да, а что такого? — невинно осведомилась Ирина, взмахивая ресницами.

— Так оно… Не того… Невместно сие как-то… — Ляпунов помотал головой. — На ночь глядя? Одной, без бояр?

— Ну, вы, то есть, ты же будешь со мной, — усмехнулась Ирина. Сделав шаг, она приблизилась к Ляпунову вплотную и понизила голос. — С таким защитником мне нечего опасаться.

— Что ж за надобность тебе, царевна, в неурочный час гулять? Что это тебе вздумалось? — выдавил Ляпунов, не в силах отвести взгляда от лица Ирины.

— То моя печаль, прихоть девичья, — лукаво улыбнулась Ирина. — Тошно в заточении весь день сидеть, да невеселые думы свои думать. Так ты согласен мне компанию составить, или другого кого мне искать?

И, видя, что Ляпунов все еще колебался, томно вздохнула полной грудью.

— Будь по-твоему, царевна, — сдался воевода, — но охрану возьму с собой, стрельцов отряд.

— Не нужно отряда, — отмахнулась Ирина, — вон, тем двоим, что весь день за мной хвостом ходят, у дверей стоять, небось, наскучило — их довольно будет.

И, не давая воеводе опомниться, распахнула двери. — Идём!

***

— Не передумал? — тихо спросил Коган Ярослава.

За окном стемнело, монахини, неслышно сновали по комнате, зажигая свечи в высоких канделябрах.

— Нет, — покачал головой Ярослав и переставил ладью.

Они сыграли уже десяток партий, и пока ему не удалось выиграть ни одной.

— Рискованная затея, — вздохнул Коган. — Ты ведь даже не знаешь, какой крест тебе нужен и где его искать.

— Но что-то ведь делать нужно, — возразил Ярослав. — Беззубцев явно неспроста передал мне крест. Это словно знак, который нужно расшифровать.

— Да, знак, — рассеянно проговорил Коган, не глядя делая ход пешкой. — Хорошо бы понимать, кто его подает. Всё происходящее кажется какой-то бессмыслицей. Сначала ты приезжаешь на вызов к бабке, потом она говорит о том, что умрет — значит, знала о своей смерти. Какие-то сектанты, пытающиеся похитить рукопись — кто они вообще? У тебя есть какие-то соображения?

— Не знаю, — честно признался Ярослав. — Но они появляются, вроде бы только в нашем времени, или его альтернативной реальности, тут я их вроде не замечал.

Коган задумчиво теребил бороду. — Похоже, что кто-то очень не хочет, чтобы реальность была такой, какой мы ее знаем, —

проговорил он. — Измененное прошлое, альтернативное настоящее… И каким-то образом, ты оказываешься замешан во все это. Тут есть о чем подумать.

— Я уже голову сломал, — пожал плечами Ярослав. — Идей — никаких.

— Значит, институт нейрореанимации? — спросил вдруг Коган, меняя тему.

Ярослав кивнул. — И ваши портреты на логотипе. Вы там — историческая личность, Давид Аркадьевич.

— Интересно, — пробормотал Коган. — Значит, в этом времени у нас все-таки существует шанс выжить, и даже изменить будущее к лучшему…

Ярослав нахмурился. Ему казалось, они уже закрыли с Коганом эту тему, но временами возникало ощущение, что перспектива карьеры в семнадцатом веке все больше занимала мысли реаниматолога. Он вспомнил, как в альтернативном будущем его сознание словно переключалось между двумя режимами, борясь друг с другом. Что, если здесь есть такой же эффект, и Коган, вместе с остальными постепенно начнет думать, что его место — здесь, а то и вовсе забудут о жизни в двадцать первом веке?

Появление Ирины в сопровождении Ляпунова отвлекло его от этих мыслей.

— Готов? — спросила она, входя в палату, и жестом останавливая склонившихся в поклоне монахинь.

Ярослав кивнул.

— Тогда идем!

Ирина повернулась к Ляпунову. — Воевода, пошли человека на конюшни, да вели подать карету для прогулок. Тот конюх, что со мной в лесу был, пусть ею правит, других людей не надо.

— Не нравится мне, что ты затеваешь, царевна, — проговорил Ляпунов настороженно. — К чему все это?

— Так нужно, Прокопий, — Ирина махнула рукой. — Не волнуйся ни о чем, через час вернемся обратно. Просто хочу потолковать вот с этим лекарем, — она кивнула на Ярослава.

Ляпунов покачал головой, но распоряжение отдал.

— Удачи, Ярослав, — негромко сказал на прощание Коган. — Вот, возьми, на всякий случай.

Он протянул пакет. — Тут кое-какие лекарства, шприцы, бинты, пара систем… Наверняка пригодится.

— Спасибо, Давид Аркадьевич, — Ярослав с чувством пожал врачу руку. — Увидимся!

Коган лишь вздохнул.

Они направились по коридорам дворца в сопровождении Ляпунова и двоих стрельцов.

Воевода был мрачнее тучи и настороженно косился на Ярослава.

— Зачем карету велела подать, царевна? — заговорил он, когда они отошли от спальни. — Если побег затеваешь, то не выйдет — лучше сразу из головы выбрось…

— Эх, Прокопий, — безмятежно улыбнулась Ирина. — Куда же я от тебя…

И она слегка приобняла Ляпунова за плечи, отчего тот переменился в лице и, опасливо глянув на невозмутимых стражей, торопливо отодвинулся от Ирины.