Гранит
Шрифт:
— Как это не уезжать?!.. Нет, нет, я должна ехать... Иначе нельзя... Для меня знакомые уже и работу подыскали... Хорошую...
— Работа не волк...
— Не понимаю вас.
— Что же тут непонятного, Оксаночка? — Он ласково сжал ей руку. — Я здесь... И без вас я не могу... Понимаете? .. Не могу!.. То, что произошло, — недоразумение. Да, недоразумение, в котором виноват я... Понимаете, я... Простите меня...
Оксана Васильевна молчала. Она смотрела на Григоренко широко открытыми глазами, в которых туманились слезы и вместе с тем сверкали искорки надежды...
— Правда? —
— Правда!.. Конечно, правда... Хочешь — я поцелую тебя вот здесь, при всех? Чтобы ты поверила... Сразу и навсегда!..
Оксана Васильевна улыбнулась сквозь слезы, какой-то беззащитной улыбкой ребенка.
— Нет, здесь не нужно... Не здесь... Я верю... Как я ждала этой минуты... Любимый мой!.. Иначе и не могло быть, ведь правда?..
Григоренко взял чемоданы, и они вышли на привокзальную площадь.
На темно-синем вечернем небе вспыхивали первые яркие звезды.
Счастье само не приходит
Глава первая
Город озарялся вечерними огнями. Четче вырисовывалась мозаика освещенных окон. Вспыхнули разом бусины фонарей, уходящих в даль улиц. Но дыхание города не утихало, особенно здесь, на привокзальной площади. Повсюду прохаживались и стояли компании молодежи. В одной из них вихрастый паренек бренчал на гитаре, остальные ему подпевали. Здесь же прогуливались парочки влюбленных.
Было свежо, подмораживало. Зима в этом году подкрадывалась осторожно. Чуть прижмет, приморозит и отпустит. Скоро декабрь, а снега все нет.
Сергей Сергеевич и Оксана Васильевна пересекли широкую серую площадь, блестевшую как сталь, и направились к стоянке машин.
Оксана Васильевна вдруг остановилась и тронула Григоренко за локоть:
— Сережа, видишь во-он ту звезду?
Он поставил чемоданы и, задрав подбородок, стал тоже смотреть вверх.
— Какую?
— Вон над крышей этого дома.
В темном лиловом небе Григоренко увидел близкую — казалось, можно рукой дотянуться — звезду, которая выделялась среди других. Яркая, красноватая, она будто вздрагивала в ночном безмерном просторе, и от этого мерцали ее лучи.
— Вижу, — ответил он.
— Пускай она станет нашей звездой... Когда тебя долго не будет и я начну скучать...
— Мы всегда будем вместе, Ксанка!
— Ну, может, в командировке задержишься или еще где... Я с тобой через нее разговаривать буду. Понял?
— Хорошо, пусть будет нашей.
Мимо них, едва не задев, промчался автобус.
Они пошли дальше.
Почувствовав снова тяжесть чемоданов, Сергей Сергеевич подумал: «Что же теперь?»
Мысль эта вызвала чувство тревоги. Через минуту-другую, когда они сядут в машину, Юрко спросит: «Куда?»
Домой? Нет. Там больная мать. Сейчас ее тревожить нельзя. Она может обидеться, осудить. Как же так, не спросив, не посоветовавшись, привел в дом чужую женщину. Хотя ты и взрослый, самостоятельный человек, но мать есть мать... В свою квартиру Оксана Васильевна возвращаться тоже не может. Она ушла навсегда. Так куда же? К товарищам по работе? К Боровику? К Файбисовичу?.. Нет, не годится!..
Юрко вышел из машины, поздоровался с Оксаной Васильевной, помог уложить чемоданы. По его лицу нельзя было понять, удивлен он или воспринимает все как должное.
Григоренко сел вместе с Оксаной Васильевной на заднее сиденье и негромко сказал:
— В гостиницу...
Оксана прижалась к Сергею Сергеевичу, взяла его под руку. Теперь она во всем будет полагаться на него, полностью доверит ему свою судьбу.
Григоренко понимал ее чувства. Он любовался своей Оксаной и ничего, кроме нее, не видел вокруг. Только взглянув невзначай в шоферское зеркальце, заметил в нем насупленные брови Юрко.
Объехав площадь, они выскочили на центральную улицу. Навстречу понеслись светофоры, дома, рекламы...
Юрко вел машину уверенно. Он приник к баранке и думал, зачем это директор везет Оксану Васильевну в гостиницу. И сел Сергей Сергеевич на заднее сиденье, куда никогда не садился... Выходит, вовсе это не сплетни о связи директора комбината со своим экономистом. Оказывается— правда. А Юрко клялся всем, что сплетни. Но, собственно, что в этом плохого? Сколько же директору быть неженатым? Неясно только, почему они едут в гостиницу? И почему Марченко оказалась на вокзале?
Машина мчалась по городу.
Вот уже и пятиэтажное здание гостиницы.
Машина остановилась у подъезда.
— Приехали, — доложил Юрко.
Да, приехали. Как не хотелось им выходить из машины! Мчаться бы и мчаться без конца, вот так, прижавшись друг к другу...
Из ресторана гостиницы доносилась музыка.
— Ты, Оксана, побудь пока здесь, — оказал Григоренко. — Я сейчас...
Оксана Васильевна молча кивнула.
Юрко тоже вышел из машины, пнул левый скат ногой, потом поднял капот и стал копаться в моторе.
Администратор — огненно-рыжая, вся в веснушках, девушка — встретила Григоренко приветливо.
— Опять к вам комиссия приехала? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжала не останавливаясь: — Почему же не забронировали места заранее? Много людей? Мужчины? Женщины?
— Мне нужно только одно место. Женское.
— Одно? — удивилась девушка. — Поместим пока в двухместном. Отдельный номер выкроим завтра. Возьмите анкетку, пускай заполнит.
Григоренко, прежде чем идти за Оксаной, подошел к телефону и набрал номер.