Гранит
Шрифт:
«Прораб Белошапка отправился искать в городе специалиста-электрика,— накалялся Григоренко. — В то же время в штате комбината есть главный механик, главный энергетик, инженер-энергетик, начальник энергоремонтного цеха. А исправить электропроводку некому. Все на плечи прораба свалили. Нет, так дело дальше не пойдет».
Рабочие оставляли тачки, подходили к Григоренко. Вот и крановщик. Подошел, стал, как солдат перед старшиной, блеснул крупными зубами:
— Товарищ директор! Помогите хоть вы пустить кран! Кто только не был, а кран все стоит. Девчата вон на носилках
«Да-а, — подумал Григоренко, — крановщик больше за производство болеет, чем мастер. А ведь строительство корпуса вторичного дробления сейчас главный объект. Когда первичное дробление налаживали, все на том объекте сидели. Теперь же раскачиваются, словно лишнего времени много. Значит, совещание ничего в этой части не дало. Придется строго спросить кое с кого. Прежде всего с мастера и работников энергохозяйства».
— Так вы поможете? — не отставал крановщик.
— Обещаю принять меры.
Попробуй не выполни обещание, рабочие тогда и к нему обращаться перестанут, как к другим руководителям, в которых веру утратили. Но неужели крановщик и прорабу не верит? Ведь знает, что он поехал за электриком. Или так, на всякий случай, просит, вдруг Белошапка ни с чем вернется. А, собственно, почему поехал он? Пускай бы Александр Александрович позаботился, ведь это его работники не могут отремонтировать кран. А главный энергетик где? А главный механик?..
Подошел начальник дробильного цеха. Выглядел Михаил Андреевич торжественно — в новом костюме и новой фуражке, с орденскими планками на груди, пальто нараспашку. Держится уверенно. Значит, план идет. Когда с планом плохо, таким его не увидишь, тогда он вообще на глаза директору не показывается.
Драч неторопливо подал руку Григоренко.
— Ну, как дела? — спросил его Сергей Сергеевич.
— Наши дела всегда как на волоске. Сегодня завод намолотит сто двадцать процентов, а завтра, не исключено, и до сотни не дотянет. Техника... Того и гляди, что-нибудь из строя выйдет.
— Минутку... — сказал Григоренко и остановил проезжавшую мимо машину. — Вы в карьер едете?
— Да, — ответил водитель.
— Передайте главному механику Гамзе, чтобы немедленно прибыл ко мне сюда.
Шофер кивнул.
— Значит, сто двадцать процентов! Пожалуй, вы правильно на совещании говорили, планирование у нас хромает — план явно занижен...
— Вот так занижен — миллион кубов!
— Ну, а как с дополнительным планом? Вы думали о вторичном дроблении? Или мне самому идти говорить с рабочими?
— Выделить людей мы выделим, но видите, как здесь работают? Надо всем сразу взяться. Короче говоря, человек пятнадцать на строительство мы пошлем. За счет погрузки, обслуживания, ремонтников. Но у нас не энергоремонтный цех. Оттуда можно половину людей отдать на стройку, и дело совсем не пострадает...
— Погодите, Михаил Андреевич. Лучше будет, если вы еще найдете резервы в своем цеху, а там другие искать будут. Грешным делом, я на совещании подумал, что новый завод вторичного дробления вам вроде и не нужен.
— Как это не нужен?
Подъехал
— Почему кран не работает? — спросил у него Григоренко.
— Электропроводка нарушена.
— Останетесь здесь со своими подчиненными, пока не будет налажена.
— Главный инженер приказывает сидеть возле экскаваторов,— буркнул Гамза, — а вы — возле крана. Где же мне сидеть?!
— Сидеть нигде не нужно. Вам бы следовало всюду успевать, на то вы и главный...
— Товарищ директор, да главного механика на строительство и на аркане не затянешь, — вступил в разговор мастер Бегма. — Его интересует только дробление щебня. Ведь он за щебень премии получает...
— Вас послушать, так и первичное дробление без главного механика налаживалось? — парировал Гамза.
— Вы слушайте, слушайте. У людей давно накипело, — поддержал Бегму директор.
Возвратившись в управление, Григоренко зашел к главному инженеру.
— Арнольд Иванович, прошу вас уделять максимум внимания строительству. Присмотритесь, пожалуйста, к работе Бегмы, сможет ли он возглавлять этот ответственный участок?
— Хорошо, — ответил Комашко, а сам подумал: «За кого угодно, но за прораба я тянуть лямку не стану!»
Люба пришла к Боровику, села у стола.
— Была у главного инженера и начальника планово-производственного отдела, но никто из них не хочет выступить перед комсомольцами о новых заданиях комбинату.
— Чем же они мотивируют свой отказ?
— Начальник планового отдела собирается в Москву. Главный инженер заявил, что ему некогда, что он слишком перегружен. Я бы сама выступила, но уже надоела комсомольцам со своими докладами... Не могли бы вы, Михаил Петрович, прийти послезавтра на комсомольское собрание?
— Нет, Люба, я тоже не смогу. Сегодня уезжаю в командировку. А доклад сделает Григоренко. Я его попрошу об этом. Или сама к нему сходи.
— Лучше вы поговорите, хорошо?
— Ладно, скажу. Да, кстати, я все собираюсь спросить тебя, что за дискуссия была после занятий в политшколе? Отсталые взгляды молодежи, легкомыслие?..
— Нет, это не так. Просто комсомольцы не могут равнодушно относиться к некоторым фактам. Фактам повседневной жизни...
Боровик с недоумением посмотрел на нее.
— Почему вы, к примеру, снисходительно относитесь к нечестным людям? — после некоторой паузы спросила Люба.
— Что-о?..
— Вот недавно устанавливали очередь на получение квартир в новом доме. Начальник энергоремонтного цеха Вовченко Александр Александрович подал заявление на трехкомнатную квартиру. А семья у него — он да жена. Сын ушел в училище и вряд ли сюда вернется. Правда, Вовченко временно привез мать. Я говорю, «временно», потому что мать уже уехала домой в деревню... Инженер по технике безопасности Акулина Назаренко по фиктивной доверенности получила на автозаводе тонну кровельного железа... Мать Комашко строчила анонимки. Разве сын не знал?..