Грата

Бэд Кристиан

— Движутся все... — И снова заголосил: — Но как? Как такое могло со мной сделаться? Я же готовил их, как детей! Шесть человек погибли сразу, в первые пять минут! Потом ещё трое! Потом Лиграм, старший на первой палубе! Да что это я вам говорю, а? Ну это же не возможно, чтобы людей, словно фишки!..

Ченич пожалел Кифару. Он не стал напоминать ему, какую встряску устроил бандитам Рэм. Всего один хорошо подготовленный пилот спецона.

Кифара зарылся в коммуникатор, пытаясь понять, кто из людей у него сейчас где. Ведь этими двенадцатью его

силы не ограничивались. Он был растерян и зол.

Кифара был имперцем. А в Империи есть только военные психотехники. Они подчиняются Генетическому департаменту, и большая часть населения даже в дэпах не читала о том, чем они заняты.

Психотехники для гражданского населения Империи — вроде рептилоидов с планеты Нибиру или мифа о тайном правительстве Галактики.

Из присутствующих здесь только Рэм знал наверняка, что такое имперская медицина мозга. Дерен возил его несколько раз показать психотехникам, потому что положенного по штату сотрудника этой службы на «Персефоне» не было.

Капитан Пайел истово ненавидел психотехников. «Персефона» была рассадником другой ветви «мозголомов», тех, кого на Экзотике называют истниками, а в Империи для них и слова-то пока не придумали.

Конфликт между истниками и имперской военной медициной начался сто лет назад, после хаттской войны. Медики посчитали отклонением выплески ментальной силы, пытались лечить таких, как Дерен и сам капитан.

Теперь, с размежеванием Юга и Севера, южное военное командование подмяло под себя медицину мозга. Польза-то от неё была, но не все готовы были её принять, припоминая старые грехи.

Дерен возил Рэма на консультацию втихую, с молчаливого игнорирования, но не с согласия капитана. Не было пока мира между научной ветвью мозголомов и теми пилотами, кого щедро наделила новыми качествами природа.

Команда часто весело спорила, кто хуже: истники с их неконтролируемыми выплесками психической силы или психотехники, копающиеся в мозгах человека, распяливая хомо, как лягушку на лабораторном столе.

Рэм поначалу побаивался психотехников, они лезли в душу похуже особистов из контрразведки. Но Дерен сказал, что бояться парню нечего, определённый иммунитет к психическому давлению у него уже сформировался, благодаря постоянному общению с теми, кто практиковал ментальное и волевое насилие.

На «Персефоне» Рэм контактировал не только с капитаном и Дереном. «Грешны» были многие пилоты основного состава.

А ещё парень пару раз встречался с самим командующим объединённым Югом, лендсгенералом Колином Макловски.

Лендсгенерал был дружен с капитаном, нередко бывал на крейсере, и мальчишка чем-то привлёк его внимание. А Дьюп — так называл командующего капитан Пайел — был одним из самых сильных истников освоенной части галактики. Один его вид и взгляд абсолютно чёрных глаз мог перетряхнуть внутренности человека до рвоты.

Но командующий говорил с Рэмом, и парень как-то справился. И во второй раз даже соображал, что отвечать.

Дерен

ещё пару лет назад объявил Рэму, что по психическим показателям тот способен принимать самостоятельные решения, не подчиняясь стороннему давлению. Правда, добавил, что были бы ещё мозги в голове для этих решений…

«Напрямую промять тебя под чужую волю не выйдет, — сказал тогда старший. — Возможен только обман и шантаж. Помни об этом».

«Но у меня никого нет, — привычно дёрнул плечом Рэм. — Меня некем шантажировать».

Это было правдой. Родные Рэма погибли, любимая девушка жила при эйнитском храме Тёмной Матери, попробуй туда сунься, а Дерен…

Дерен сам кого хочешь прибьёт. Рэм давно приметил, что его старший боится не бога, не капитана, а исключительно сам себя. Своих срывов, силы, что блуждала у него внутри. Весь остальной страх он держал за забавное развлечение.

Горец молчал и всё так же гнал крейсер параллельным курсом. А вот маячки постепенно приближались к навигаторской.

Их было шестнадцать. Темп движения показывал, что раненые, возможно, есть, а возможно, кого-то даже несут.

— Думаю, что ничего страшного с охраной не произошло, — попробовал утешить шумно страдающего Кифару Рэм. — У психотехника не было времени на серьёзную работу. Вступив с ним в переговоры, ваши люди могли наделать ошибок, только и всего. Он заморочил их. Заставил поверить в какую-нибудь химеру, положить оружие. Сейчас они просто идут связанные. Бандиты ведут их с собой, чтобы вы по маячкам видели: всё в порядке.

— А почему они идут так медленно? — Кифара уставился на Рэма, просто требуя, чтобы его обманули.

— Возможно, они параллельно разрабатывают план захвата навигаторской, — соврал парень.

Про раненых и так было понятно. Бандиты шли медленно, скорее всего, потому, что половину людей Кифары приходилось тащить.

Ченич всё косился на дверь.

— А она выдержит? — спросил он, скрывая тревогу.

— Я требования кортов по ТТХ не знаю, — покачал головой Рэм. — Может, и выдержит. Светочастотного оружия у бандитов нет, только взрывчатка, наверное... Ули? — Он посмотрел на приятеля. — Взрывчатка же есть, да?

Ули кивнул.

— Ты не бойся, — сказал Рэм. — Если эти твари сюда вломятся, Старого я пристрелить сумею. Останется всего трое, а нас тут гораздо больше. И Кифара умеет стрелять, и Ченич, и пилоты. Мы справимся.

— Ты… — пробормотал Ули.— Ты…

— Я иммунен к психическому насилию, — улыбнулся Рэм. — И чужому влиянию не поддаюсь.

— А почему? — спросил Ченич.

Он слышал про иммунность, но этот термин употребляла только аристократия Содружества.

— У нас полкорабля истников, — охотно пояснил Рэм. — Какие психотехники могут меня заговорить, после нашего кэпа? Капитаном «Персефоны» алайцев пугают. Алайцы генетически не поддаются внушению, но морды у них зеленеют от страха, я сам видел. Не бойся, Ули. Подумаешь, какой-то старый псих.