Грех и любовь
Шрифт:
Но придумать, что Джейн — мать его ребенка? Уму непостижимо!
— Эта девица — дочь покойной подруги моей матери. Леди Розалинда пригласила ее на этот сезон в Лондон. А ребенок — всего лишь найденыш. Я взял его под свою опеку.
— Странно… — Кибл прищурился, всем своим видом давая понять, что не верит Итану. — А кто в таком случае его мать? И отец?
Итан равнодушно пожал плечами:
— Этого никто не знает.
— А почему ты не отдал его в приют?
— Потому что я стал другим человеком, — пояснил Итан. — Можешь с сегодняшнего дня распустить слух
Кибл с Даксбери покатились со смеху. Даксбери смеялся так, что свалился со стула вместе с проституткой.
— Ну насмешил так насмешил! Ты — образцовый гражданин?
— Расскажи это своей бабушке! — Кибл с трудом отдышался. Щеки его сделались пунцовыми.
Это последнее замечание вызвало у обоих очередной приступ смеха. Итан обнажил зубы в улыбке, хотя на самом деле ему было вовсе не смешно. Неужели невозможно поверить в то, что он может стать другим человеком?
Впрочем, он и сам в это не верит. К чему отказывать себе в удовольствиях, когда жизнь так коротка?
Вытерев глаза рукавом, Кибл сказал:
— А ты, оказывается, остряк, Чейз, дружище! А теперь выкладывай как на духу. Ребенок твой?
— Рассказывай, рассказывай, — подхватил Даксбери. — Мы будем немы как рыбы.
И приятели жадно уставились на Итана.
Итан заскрежетал зубами от злости. Лучше уж поместить историю о Марианне во все газеты, чем рассказывать этим Сплетникам. Марианна… В памяти всплыло маленькое тельце, крошечные, крепко сжатые кулачки, голубые глазенки, доверчиво взирающие на него.
Он не предаст ее!
— Марианна — сирота, — отчеканил Итан. — И каждого, кто будет говорить иначе, можете отсылать прямиком ко мне.
Глава 6
Новость разнеслась с поразительной скоростью.
На следующий день Джейн сидела в просторной комнате для приемов, выдержанной в зеленых и золотистых тонах, слушая, как леди Розалинда уклончиво отвечает на вопросы представительниц высшего общества, которым, казалось, не будет конца. Тетя Вилли благоразумно удалилась в свою спальню, сославшись на головную боль и прихватив с собой любимую фляжку с успокоительным. Джейн с тоской взирала на дверь, горя желанием тоже сбежать и понимая, что не сделает этого. Было бы крайне невежливо бросать даму, любезно пригласившую ее в гости, когда та изо всех сил пытается предотвратить скандал.
Сидя во главе стола в позолоченном кресле и разливая чай в бесчисленное количество чашек, леди Розалинда взирала на своих гостей с важностью королевы и пела дифирамбы сыну за то, что он приютил крошку сиротку.
— Никогда бы не подумала, что мужчина способен заботиться о несчастных, которым не повезло в этой жизни, — говорила она дамам. — Я так горжусь тем, что у Чейзбурна оказалось доброе и щедрое сердце.
Дамы закивали, заахали, заулыбались. При одном упоминании имени Итана глаза у половины из них подернулись мечтательной поволокой. В отличие от леди Порции лорд Чейзбурн и после развода сохранил свое доброе имя. Он и теперь считался
— А где лорд Чейзбурн сейчас? — спросила леди Багуэлл, тучная усатая особа, и подозрительно огляделась по сторонам, словно ожидая, что хозяин дома прячется за стулом или за шторой.
— Куда-то отправился, — ответила леди Розалинда, небрежно махнув рукой. — Вы же знаете этих мужчин. Все дела да дела.
Джейн знала, что леди Розалинда говорит не правду. Экономка сказала ей, что его светлость засел у себя в комнате ч просил его не беспокоить. «Должно быть, мучается головной болью, — ехидно подумала Джейн, — после вчерашней ночи».
Вспомнив свой разговор с леди Порцией, Джейн беспокойно заерзала. Как только этот эгоистичный негодяй появится, она с ним поговорит.
— Мы с моей дорогой Фэнни так надеялись засвидетельствовать его светлости свое почтение, — сказала леди Багуэлл и, повернувшись к дочери, бросила. — Не так ли?
— Да, маменька, — ответила Фэнни, розовощекая брюнетка, не поднимая глаз от затянутых в перчатки рук.
— Мне очень жаль, — заметила леди Розалинда, и в голосе ее и в самом деле прозвучало сожаление, однако голубые глаза весело поблескивали. — В отсутствие моего сына позвольте мне представить вам мисс Мейхью, которая совсем недавно приехала из Уэссекса. Она дочь моей дорогой покойной подруги, леди Сьюзен Спенсер.
— Вы носите траур по своей матушке, мисс Мейхью? — спросила вдовствующая герцогиня, бросив взгляд на мрачное черное платье Джейн.
— Нет, мэм, моя мама умерла вскоре после моего рождения, — ответила Джейн. — Я ношу траур по отцу, который умер в прошлом году.
— И сейчас моя дорогая девочка готова освежить свой гардероб и сделать его более ярким, — подала голос леди Розалинда. — Она приехала в Лондон именно затем, чтобы мы с ней могли сходить к портнихе, заказать платья самых модных моделей и поездить по магазинам.
— Платья? — пролепетала Джейн. — Но я никогда не говорила…
— О, я обожаю ходить по магазинам, — не слушая Джейн, продолжала леди Розалинда. — Нам с тобой будет так весело. Вот погоди, скоро сама увидишь. У меня такое ощущение, словно я собираюсь наряжать собственную дочь. — Ее прекрасное лицо стало грустным, но всего лишь на секунду.
Леди Розалинда бросила взгляд в сторону двери, и на губах ее заиграла улыбка. — О, я вижу, пришел Келлишем. Прошу меня простить, дамы.
И, встав с кресла, графиня легкой походкой направилась к двери — очаровательное видение в голубых шелках, — где герцог о чем-то разговаривал с молодым человеком со спокойным лицом.
А Джейн так и осталась сидеть, вцепившись руками в позолоченные подлокотники кресла. Неужели леди Розалинда не понимает, что она не в состоянии позволить себе экстравагантную одежду? Папа оставил им с тетей Вилли крошечную ежегодную ренту, на которую они могли прожить лишь при строжайшей экономии, и Джейн приходилось подрабатывать, переписывая всевозможные материалы для коллег отца. Ни на какие платья и развлечения денег у нее не было. Нужно будет обязательно сказать об этом ее светлости.