Грех и любовь
Шрифт:
— Чепуха! Отправим счета Чейзбурну.
— Итану?! — Одна мысль об этом привела Джейн в ужас. — Нет! Ни за что!
— Не волнуйся так. Он их оплатит и глазом не моргнув. — Леди Розалинда небрежно махнула рукой. — Он никогда не интересуется тем, что я купила. Но если ты чувствуешь себя неловко, давай не будем говорить ему, что мы купили вещи для тебя.
— Но… но так нечестно. И кроме того, я-то буду об этом знать.
Леди Розалинда, конечно, права. Вряд ли Итан станет интересоваться тем, кому покупаются туалеты
Непристойных женщин, которые носят великолепные шелковые чулки с кружевными подвязками и еще бог знает что. Или вообще ничего.
— Моя дорогая Джейн, в одну из обязанностей мужчин входит оплата наших счетов. Кроме того, я ведь твоя крестная, верно? И должна следить за тем, чтобы ты была прилично одета.
— В обязанности крестной входит забота о душе своей? крестницы.
— Вряд ли ты будешь хорошо молиться, если плохо одета.
Значит, насчет туалетов мы с тобой договорились. — Бросив взгляд в ту сторону, откуда они только что пришли, графиня нахмурилась:
— Боже правый! Келлишем темнее тучи. Должно быть, эта старуха Бэгги разболтала ему про Марианну. — Выпустив руку Джейн, леди Розалинда пошла было обратно, но остановилась, очевидно что-то вспомнив. — Между прочим, мой сын приказал через полчаса подать карету. Похоже, этот негодник решил оставить нам своих гостей, а сам собирается куда-то сбежать.
И, шурша шелковыми юбками, графиня направилась к своему жениху.
У Джейн упало сердце. Если леди Розалинда решила отвлечь ее от мыслей о туалетах, то это ей удалось.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на нее никто не смотрит, Джейн выскользнула из гостиной и понеслась к парадной лестнице с такой прытью, какую ни одна светская дама себе бы не позволила. Приподняв подол черной юбки, чтобы, не дай Бог, не споткнуться, она бегом, стуча каблуками о мраморные ступеньки, помчалась вниз. Добравшись до просторного коридора, Джейн, вместо того чтобы свернуть к крылу, где располагались комнаты для гостей, направилась в противоположную сторону, где, как ей было известно, обитал хозяин дома.
Каким это было облегчением — сбежать от придирчивых и неодобрительных взглядов! Должно быть, именно поэтому Джейн испытывала необыкновенную легкость и приятное возбуждение, словно ей удалось добраться домой до начала грозы. В воздухе стоял запах лимонной мастики. Сквозь высокое окно в конце коридора пробивался серебристый свет, отбрасывая на пушистый ковер темно-вишневого цвета причудливые тени.
Перед белой дверью, украшенной позолоченным резным орнаментом, Джейн остановилась. Апартаменты Итана… Миссис Креншоу предупреждала ее никогда сюда не заходить.
Нет, не предупреждала — слишком уж драматичное это слово, — а сообщила. Именно так. Миссис Креншоу сообщила ей, что она, Джейн, должна выполнять распоряжение хозяина. Но когда на карту поставлено
Постояв несколько секунд, чтобы собраться с духом, Джейн огляделась по сторонам, не идет ли кто по коридору, и постучала в дверь. Она приказала себе быть с Итаном решительной и твердой, заставить его сказать ей все, что она должна знать.
А потом она тоже кое-что ему скажет.
Дверь открылась. На пороге стоял мужчина невысокого роста, аккуратно одетый и подтянутый, с узким, как у гончей, лицом. Бесстрастно взглянув на Джейн, он вежливо сказал:
— Вы, наверное, заблудились, мисс Мейхью. Вас проводить?
Похоже, камердинер Итана знал, кто она такая. Наверняка лакеи уже вдоволь о ней насплетничались.
— Я не заблудилась, — ответила Джейн. — Я должна поговорить с лордом Чейзбурном. Немедленно. Он еще не уехал?
— Если позволите, я его поищу. Если он в доме, я передам ему то, о чем вы просите.
— Вы не понимаете, — бросила Джейн, пытаясь заглянуть через голову камердинера сквозь приоткрытую дверь в спальню, однако не увидела ничего, кроме сверкающих оконных стекол в дальнем углу. — Я должна срочно его увидеть. Сию минуту.
— Я скажу ему об этом. Всего хорошего.
Отступив в комнату, камердинер начал закрывать дверь, но не тут-то было. Джейн проворно сунула в отверстие ногу, обутую в черный кожаный башмак.
— Я знаю, что он у себя. Впустите меня.
Слуга, не ожидавший такой наглости, тем не менее попытался закрыть дверь.
— Это выходит за рамки приличий. Ведь это спальня джентльмена!
— Итан, вы здесь? — крикнула Джейн и бросила камердинеру:
— Скажите ему, что я не уйду.
Подстегиваемая мыслью о том, что Марианну вернут матери, которой она не нужна, Джейн прислонилась плечом к деревянной двери и с силой толкнула ее. Несколько секунд они с камердинером провели в нелепой борьбе. Джейн хотела войти в комнату, камердинер делал все, чтобы ее остановить.
— Да впустите же ее, Уилсон, — послышался из глубины комнаты голос Итана. — Это всего лишь Джейн.
«Всего лишь Джейн»…
Слова эти причинили ей боль, которая, однако, тотчас уступила место раздражению. Значит, она все-таки оказалась права. Он и в самом деле ее избегает.
Ожидая увидеть вульгарную малиново-золотую спальню, Джейн была приятно удивлена, очутившись в комнате, выдержанной в бледно-голубых и серебристых тонах. Должно быть, отделка проводилась под руководством леди Розалинды. Гора подушек на кровати была аккуратно накрыта покрывалом. На прикроватной тумбочке лежало несколько книг. У незажженного камина стояло кресло с подушечкой для головы, так близко, чтобы Итан при желании мог поставить ноги на каминную решетку. Уютная комната была ничуть не похожа на то место, где предаются любовным утехам.