Грехи прошлого
Шрифт:
– По ушам получит, - пообещал мастер на все руки и специалист по деликатным делам.
– Может, уже получил.
– Мочканули его, что ль?
– Пока вопрос. Но вероятность имеется.
– Дак я бы сам ему башку свернул, да ты не велишь.
– Не спеши, Толян, успеется. Если Филя жив, он нам ещё пригодится.
– На кой те этот гад?!
– Нужно получить кое-какую информацию. Мы его отловим и все из него вытрясем.
– Тада давай я засяду возле его дома и буду караулить до упора. Как увижу - в тачку урода и к тебе.
– Можно и так.
– Я погнал.
Верный оруженосец
– Толян, погоди. Если Филя жив, никуда он не денется. Нам нужно подсобрать информации, чтобы потом грамотно с ним поговорить.
– Врежу по чайнику - все скажет, - обнадежил деликатных дел мастер.
– Добывать сведения битьем и пытками - не в моих правилах, - покачала головой Алла.
– Дак тебе на это глядеть не надо.
– Толик, в тебе играет рэкетирское прошлое. Забудь его как страшный сон.
Ее верный Санчо Панса сразу увял. Да, когда-то он подвизался в качестве рядового рэкетира в команде Мирона, но теперь был при Алле, и она оказала немалое влияние на его мировоззрение.
Вернувшийся с работы Олег застал Аллу лежащей в спальне с книгой. Верный оруженосец крутился поблизости, развлекая сэра Персиваля недавно приобретенной электронной мышкой. Игрушка была сделана столь искусно, что ничем не отличалась от живой зверушки. Видимо, создатели позаботились даже о специфическом запахе. Во всяком случае, Перс был от неё в восторге и воспринимал как настоящую. Мышка бежала, повиливая хвостиком, а счастливый котенок её догонял и, схватив зубами, отчаянно тормошил. Потом отпускал и трогал лапкой. Добыча вновь ускользала, и все повторялось. Когда игрушка утыкалась в какой-то предмет мебели и буксовала на месте, Толик приходил на выручку.
Вдоволь полюбовавшись на эту идиллическую картину: любимая женщина отдыхает с книгой, рядом возятся верный оруженосец и любимый котенок, Олег остался доволен.
– Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, Аллочка. Сразу видно, что весь день отдыхала, - похвалил подругу жизни неискушенный в женских хитростях лечащий врач.
– Стараюсь, - с готовностью подтвердила "образцовая" пациентка. Опережу твой вопрос: самочую себя на отлично с плюсом.
– Ну и замечательно, - порадовался любимый мужчина и, взяв из шкафа домашнюю одежду, пошел принимать душ.
Алла заблаговременно предупредила экономку, чтобы та не убирала со стола - пусть Олег ещё раз удостоверится, что она весь день провела дома.
– У нас были гости?
– спросил он, вернувшись в спальню, где любимая женщина по-прежнему возлежала на кровати с книгой, а Толик с сэром Персивалем баловались игрушкой.
– Да, ребята забежали навестить, - ответила она, отложив книгу и нежно улыбаясь.
– Видимо, общение с друзьями подняло тебе настроение. Прошлую неделю ты выглядела подавленной.
– Было дело, - признала Алла.
– Но с тех пор как Ларка вернулась, я повеселела. Да и гости придали смысл моей жизни, а то я затосковала в одиночестве. В итоге получила массу положительных эмоций и ощутила необычайный прилив сил.
– И опять займешься делами?
– встревожился он.
– Ну, Олежек...
– заныла она.
– Нет, Аллочка, - мнимо строгим тоном произнес любимый мужчина и по совместительству лечащий врач.
– Никаких дел до тех пор, пока ты окончательно не окрепнешь.
–
– продолжала та ныть, но больше для соблюдения правил игры. Она ведь обещала слушаться его и соблюдать режим, правда, не очень-то выполняет свое обещание...
За десять лет своей издательской деятельности Эдуард Леонидович Нечаев превратился в настоящего дельца - жизнь заставила. Будешь мягкотелым или пассивным - съедят. На его глазах разорялись тысячи мелких издательств, не выдержав конкуренции с монстрами.
Книги - тоже товар, но товар особый. Кушать людям хочется каждый день, и какие бы финансовые катаклизмы ни происходили в нашей стране, люди покупают продукты. Если есть выбор - приобрести книгу или еду, а средства ограничены, - что предпочтут россияне? Ответ однозначен. А потому каждый российский кризис катастрофически сказывался на книготорговом бизнесе. О двухсотпроцентной прибыли оставалось лишь ностальгически вспоминать, теперь и двадцать-тридцать процентов, но стабильных, были приемлемы. Но увы... Если книги лежат на складе "Кондора", если оптовики один за одним перебегают к более крупным издателям - у них и ассортимент побогаче, и скидки побольше, и условия реализации получше, - то новую продукцию издавать не на что. А прежняя морально устаревает - если в выходных данных книги указан прошлый год, оптовики кривятся: "Старье!" - и не берут. Насильно ведь не всучишь.
И вот в подвале, который Эдуард с Татьяной именовали офисом, стали скапливаться изданные ими книги, заняв уже большую часть помещения. Ширпотребом рынок уже был перенасыщен, а на то, чтобы привлечь перспективных основоположников новых жанров, у них не было средств. Оптовики все больше капризничали, ставили условия, требуя долгосрочной реализации, задерживали выплаты.
– Что делать, Таня?
– в отчаянии вопрошал Эдуард, когда в один далеко не прекрасный день ему нечем было выдать зарплату служащим их фирмы.
Но любимая жена ничем не могла помочь и смотрела на него грустными глазами. Мужа ей было очень жалко - работает без устали, а другие издательства, воспользовавшиеся "черным" капиталом, легко обошли "Кондор". Ее любимый муж все ещё не отказался от своей мечты стать лидером, но во имя этой цели скоро угробит свое и без того слабое здоровье - не расстается с ингалятором, дышит с трудом, приступы удушья участились, "скорая" приезжает чуть ли не каждую неделю. Ему нужен свежий воздух, а Эдик все дни напролет проводит в сыром, непроветриваемом подвале, в книжной пыли... Теперь у него не только астма, но и хронический бронхит, хроническая пневмония, эмфизема легких, сердце стало пошаливать. Но Эдик упорный, всегда был таким. Есть цель, и он настойчиво к ней движется, наплевав даже на собственное здоровье.
Прежнюю задачу - издавать хорошую литературу, - супруги отложили до лучших времен, а пока надеялись хоть бы продержаться. Ради этого Эдуард Нечаев был готов издавать все, что угодно, лишь бы продукция продавалась.
На следующее утро любимый мужчина ушел трудиться и тут же явился верный оруженосец. Увидев, что обожаемая начальница опять в хорошем настроении, он расплылся в радостной улыбке.
Сэр Персиваль тут же заявил о своих правах и очутился у него на руках.
– Гляди, Алка, а глаза у Перса уже стали желтые, - оповестил Толик.