Гренадер
Шрифт:
Двадцать лет послевоенная Европа старается не замечать гиганта, блокирует инициативы, не допускает к международной политике. Что ж, в истории имеются примеры. Пётр I в своё время уже заставил Запад изумиться, теперь пришло время адмирала Колчака. Потому и трепещет душа, словно воробушек в кулаке. Оттого и назначено совещание на завтрашнее утро. Точнее, уже на сегодняшнее.
Колчак вызвал на совещание Деникина личным звонком, загодя. И Антону Ивановичу, в общем-то, было ясно из-за чего. Гитлер торит дорожку на восток. Запад еле успел проглотить аншлюс Австрии, и вот Судеты. Пронацистская партия Генлейна, истерия вокруг тяжёлой
Сейчас военный министр исподтишка поглядывал на премьера. Железный адмирал выглядел как обычно: наглухо застёгнутый морской мундир, острое, как лезвие ножа, лицо почти без морщин (и как ему удаётся?) и такой же холодный, острый взгляд.
Антон Иванович часто ловил себя на мысли, что Колчак единственная фигура в современном мире, способная противостоять Гитлеру. Если отбросить политические реверансы, адмирал тоже диктатор. Да, после разгрома красных он добровольно отрекся от звания Верховного в пользу восстановления монархии, «коя едино способна поддерживать мир и государственность в российских пределах». Но что толку в троне, если нет власти? Реальной власти, которую имеет Колчак. Силе можно противопоставить только силу.
Просторный кабинет премьера отличался скромностью обстановки. Широкий стол с писчим прибором и аккуратными стопочками бумаг, книжные шкафы под потолок, кресла для посетителей. Единственное украшение – шёлковые шпалеры в простенках, виды моря и парусников, выполненные под заказ в Обюссоне. Ностальжи, мон ами.
Деникин выступать не спешил: сидел, помалкивал, поглядывал из-под кустистых бровей то на хозяина кабинета, то на министра иностранных дел.
– Начните вы, Алексей Платонович, – коротко кивнул Колчак Куропаткину.
– Ситуация накаляется, Александр Васильевич, – отчеканил министр. Гладко выбритый, с идеальным пробором, в отличном цивильном костюме, он предпочитал точные формулировки и всегда имел собственное мнение по любому вопросу. – Английский премьер продолжает играть роль миротворца, надеется насытить людоеда куриным крылышком. Наивно. Этим он лишь разогревает аппетиты Гитлера. Конечно, если Чемберлен сможет уговорить немцев остановиться на Судетах, авторитет Англии в Европе возрастёт неимоверно. Но вряд ли наши западные партнёры этим удовлетворятся. Россия сегодня кое-кому как кость в горле: уровень развития страны превысил довоенный, оснащение армии не уступает ни немцам, ни англичанам. Это не слишком радует наших друзей с туманного Альбиона. Поход тевтонов на восток устроил бы многих.
Как всегда, чётко, без экивоков, молодец Куропаткин. Политик нового поколения, за ним не стоят ни слава победителя большевизма, ни титулы, ни высокое родство. Карьеру делал сам, собственным умом и проницательностью, дослужившись от мелкого чиновника МИДа до портфеля министра. Нет, право слово, молодец.
– Франция? – приподнял бровь Колчак.
– Деладье во всём ориентирован на Чемберлена. У нас есть информация, что Прага уже напоминала Парижу об обязательствах. Ответом было совместное англо-французское предложение пойти на германские требования. Президент Бенеш отказал, в ответ британский посол в Праге, сэр Камил Крофт, заявил, что непримиримая позиция чехов приведёт к негативной реакции Британии. Посол де Лакруа вторил ему от имени Франции. Бенеш попросил де Лакруа письменно подтвердить отказ Франции сражаться. Ответа ждет до сих пор.
– Однако и мы связаны с Чехословакией договором. Полагаю, Россия, в отличие от западных партнёров, не имеет права манкировать
– Так Алексей Платонович всё уже расписал в лучшем виде, прямо как в преферансе, – хитро прищурился Деникин, но тут же посерьёзнел. – Вермахт будет готов к большой войне к сорок второму – сорок третьему году. Сейчас немцы бряцают оружием около Судет, и это наглый блеф. Коль скоро дойдёт до штурма, потери тевтонов будут колоссальны. Однако Чехословакия раздражает фюрера, он это прямо заявил в Нюрнберге. К тому же чехи – это не только восточная территория, но ещё и военная промышленность, ресурсы. Чего стоит одна «Шкода» с её налаженным производством артиллерии и прочего. Возьмут немцы Чехию – усилятся. Аппетит взыграет. Так что нам оставаться в стороне никак не пристало, Александр Васильевич. Нужно показать зубки, коль скоро к дипломатии нас немец не подпускает. Так ведь, Алексей Платонович?
– К сожалению, – подтвердил Куропаткин. – На переговоры по Судетам нас не пригласят. Как в тридцать четвёртом Геринг с Шахтом ограничились торговыми соглашениями, так и по сей день немцы в политической сфере на конструктивные переговоры не идут, англичане стараются нас не замечать вовсе, французы потакают англичанам. Круг замкнулся.
– Что же, господа, всё предельно ясно, – адмирал слегка откинулся в кресле и прихлопнул ладонями по столешнице полированного дуба. – Если есть хоть малейший шанс помешать Гитлеру безнаказанно резвиться около границ Чехословакии, нам необходимо таким шансом воспользоваться. Кому мыслите поручить подготовку столь непростого дела, Антон Иванович?
– Думаю, лучшей кандидатуры, чем Михаил Огнеборец, не сыскать.
Адмирал и генерал скупо улыбнулись, дипломат согласно кивнул.
Молодого генерал-лейтенанта Михаила Николаевича Тухачевского знала вся армия. Выпускник Московского Императрицы Екатерины II кадетского корпуса, отличник Александровского училища, он начинал Мировую войну в звании гвардии подпоручика. Воевал умело (пять орденов за полгода), потом плен, четыре безуспешных попытки побега, пока пятая, наконец, не увенчалась успехом. Махнув через пол-Европы, Тухачевский возвратился на родину.
Летом восемнадцатого, преодолевая кровавую неразбериху прифронтовой полосы, бесчисленные проверки скорых на расправу комиссаров и пропитанных классовой ненавистью чекистов, где хитростью, где нахрапом, перешёл Восточный фронт и влился в ряды колчаковцев.
До лета девятнадцатого он умело сражался с красными, а осенью был приведён в действие план «Белый Орёл», призванный собрать Белое движение в единый кулак. Добровольческая армия Деникина соединилась с Восточным фронтом, Москва пала. Деникин добился-таки от Колчака согласия на помощь Маннергейма, и сто тысяч финских штыков, окрыленных идеей суверенитета родной Суоми, приняли участие в освобождении от красных Петрограда и Карелии.
К тому времени Тухачевский дослужился до полковника.
К двадцать первому году сопротивление большевиков было сломлено окончательно. Ленин с ближайшими соратниками бежал за границу, те, что остались, ушли в глубокое подполье. Но долго ещё полыхали по просторам империи вооружённые восстания, подпитываемые идеями о всеобщем равенстве. Кровавая резня, захлёстывавшая страну, грозила утопить государственность в кромешном хаосе анархии и бандитизма.
И в самых горячих точках появлялся Тухачевский. Наводил порядок свинцом, огнём и ядовитыми газами. Залпы расстрельных команд звучали по городам и весям, как погребальные аккорды по русскому бунту, бессмысленному и беспощадному.