Грешки
Шрифт:
Услышав шуршание гравия на подъездной аллее, Нина подошла к окну. Серебристый «мерседес» Гаса остановился возле дома, и ее муж вышел из машины.
Перекинувшись парой слов с дворецким Хеннингсом, Гас направился к своей псарне. «Проклятые собаки! — подумала Нина, возвращаясь к туалетному столику. — Он теперь, кажется, проводит больше времени с ними, чем со мной».
Нина оделась. Абрикосовый цвет всегда очень шел ей. Глубокое декольте открывало взору соблазнительную ложбинку между грудей. Она застегнула на шее колье с изумрудами и бриллиантами, зачесала волосы наверх и, несмотря на легкую дрожь в пальцах, искусно наложила
Нина улыбнулась.
Гас Палленберг, попрощавшись с собаками, сказал несколько слов псарю и не спеша направился к дому.
Нина, наверное, уже спит. Он пошел в библиотеку, решив что-нибудь выпить и почитать газету.
Положив серебряными щипцами лед в стакан. Гас увидел в дверях Хеннингса.
— Прошу прошения, сэр. Миссис Палленберг ждет вас у себя.
— Спасибо, Хеннингс. — Гас плеснул в стакан немного шотландского виски и осушил его. «Этот юный мерзавец Сет не терял времени даром, а сразу же донес обо всем своей мамочке, — подумал он. — И теперь она ходит из угла в угол, горя желанием обвинить меня во всех грехах. Может, это и к лучшему? Джуно думает, что я боюсь заговорить с Ниной о разводе и никогда не отважусь на такой шаг, но это не так. Я просто ждал подходящего момента. И возможно, сейчас этот момент настал».
Гас открыл дверь в апартаменты Нины. Она стояла возле мраморного камина. В лучах заходящего солнца, проникавших сквозь раскрытую дверь на веранде, ее каштановые волосы казались медными, а щеки — румяными. Нина улыбнулась и протянула к нему руки.
— Дорогая, ты выглядишь превосходно! — Он поцеловал ее.
— Я и чувствую себя превосходно. Я скучала по тебе.
Надеюсь, совещание прошло успешно?
— Ах, это… да. Лучше, чем я ожидал.
Нина взъерошила ему волосы.
— Дорогой, сегодня у нас будет особый вечер, Я настроена… романтически. Закажи на кухне шампанское и икру. И… — она поцеловала его в шею, — отпусти слуг. Всех.
Гас, несколько озадаченный таким поворотом событий, принял душ и побрился. Он приготовился к истерике, но неожиданно для себя увидел жену почти прежней. Да, Нина давненько не бывала в таком настроении. В последний год, даже сразу же после посещения клиники, она все чаще проявляла замкнутость и возрастающую агрессивность. Нина выглядела великолепно в тех случаях, когда брала себя в руки, однако большую часть времени она либо спала, либо сидела в своих апартаментах.
Впервые его жена отправилась в Швейцарию пять лет назад. Результаты превзошли все ожидания, и только через год она повторила курс лечения. В постели Нина стала настоящей тигрицей, более необузданной и страстной, чем когда-либо раньше. Она источала энергию.
Но посещения клиники учащались, и с каждым разом периоды эйфории длились все меньше. Нина по-прежнему выглядела чудесно, но появились симптомы, свидетельствующие об ухудшении ее психического и физического состояния. Однако Гас старался не замечать этого. Он многократно убеждал ее не ездить к доктору Гундхардту, так что ему не в чем было винить себя.
Гасу казалось, что болезнь прогрессирует очень быстро, поэтому необходимость тяжелого разговора с Ниной о разводе,
И вдруг сегодня ее состояние опять значительно улучшилось. Она была почти такой же, как двенадцать лет назад в Риме, когда Гас встретил ее. В своем вечернем шифоновом платье персикового цвета, она показалась ему самой прекрасной женщиной из всех, кого он видел, и Гас влюбился в нее. Нина поразила его красотой, захватила страстью и ослепила огромным богатством. В жертву ревнивой жене, не желавшей отпускать Гаса ни на шаг, он принес свою карьеру архитектора. Несмотря на все причуды Нины, он был счастлив с ней, пока не проявились побочные эффекты лечения у доктора Гундхардта. В последние же три года его жизнь постепенно превратилась в ад. Ревность Нины переросла в одержимость, а перепады настроения приобрели болезненный характер Однако когда она была такой, как сегодня, их отношения становились прежними.
Когда он вернулся в комнату жены, шампанское уже стояло в серебряном ведерке со льдом, а Нина намазывала икру на кусочек тоста. Гас откупорил шампанское и наполнил два высоких хрустальных бокала.
— За тебя, дорогой! — улыбнулась Нина. — За нашу вечную любовь!
Они выпили, и жена поцеловала его.
— Мы всегда будем вместе — как сейчас. Я не смогла бы жить без тебя. — Нина откусила кусочек тоста, а оставшуюся часть положила в рот Гасу. — Я заказала икру сегодня утром у «Бальдуччи». Помнишь, когда мы ели ее впервые?
— В нашу первую годовщину.
— Сегодня у тебя тоже будет не только икра. Но и я.
Давай выпьем еще шампанского, дорогой, — весело предложила Нина, осушив свой бокал.
Вскоре бутылка опустела, икра была съедена. Нина поставила кассету: Элла Фицджералд пела Гершвина.
— Обними меня, мой нежный друг, — подпевала Нина, вальсируя по комнате. — Ах, Гас!.. Ты помнишь мое платье… то, что я купила на Капри? Конечно, помнишь — шелковое, с отделкой… Не знаешь ли, где оно? — Она бросилась в гардеробную и начала выбрасывать из шкафа свою одежду. Эксклюзивные модели от самых знаменитых кутюрье стоимостью в сотни тысяч долларов грудой лежали на полу. — О!.. Его здесь нет. — Голос ее дрожал, казалось, она вот-вот расплачется. Потом так же внезапно настроение Нины изменилось. — Густав Ниле Палленберг, ты самый талантливый архитектор на свете!
Я обожаю этот дом, преображенный тобой! Почему бы нам не построить и оранжерею?
— Но мы уже сделали это, дорогая, — сказал он, решив, что жена шутит. — Позапрошлым летом.
Накинув поверх платья меховое манто-макси, Нина танцующим шагом вернулась в спальню.
— Разве здесь не холодно?
— Ничуть.
— Нет, нет, этого им у меня не отнять… — напевала Нина. Вдруг она оступилась, оперлась на Гаса, сидевшего на банкетке, и прижалась грудью к его лицу. — О Гас!.. Гас! Давай займемся любовью…
Он вздрогнул.
— Ах, не хочешь? — спросила она и неожиданно усмехнулась. — Помнишь, как это было в самолете Ричарда? Ты до смерти боялся тогда, что пилот оглянется. Я с трудом сдерживала стоны… Но сегодня мне незачем сдерживаться. Ведь ты отпустил слуг, дорогой?
— Да… всех. — Гас встревожился. Непредсказуемое поведение жены пугало его. Но помимо воли Гаса безумная эйфория Нины передалась и ему.
— Скорее! Я хочу тебя немедленно! — Она бросила на пол меховое манто и распростерлась на нем. — Иди ко мне!