Грешки
Шрифт:
Открыв ее, он наполнил два хрустальных бокала и протянул один из них Джуно. Бокал был тонкий, и, обхватив его ножку, девушка ощутила ее хрупкость.
— Это тебе поможет, — сказал Алекс. — На день рождения мой старик подарил мне целый ящик «Сент-Эмильон».
Несмотря на свое удрученное состояние, Джуно улыбнулась:
— Я еще никогда не встречала человека, которому подарили бы на день рождения ящик вина. Это так… не знаю, что и сказать. — Джуно закусила губу, почувствовав себя провинциалкой.
Алекс
Казалось, смех доставлял ему такое же удовольствие, как и повод к нему.
— Попробуй вино, — предложил он. — 1964 год был благоприятным для бордо.
— Откуда ты столько знаешь о винах?
— Мой отец — большой знаток вин. Он дипломат и по долгу службы часто принимает гостей. Родители развелись, когда я был ребенком, и с тех пор мне пришлось проводить год с матерью, а следующий — с отцом в разных странах мира.
— Вот здорово! Наверное, это восхитительно!
Алекс пожал плечами:
— Даже не знаю. Мне не с чем сравнивать. Конечно, я много повидал. Но парнишке восьми-девяти лет интереснее играть в бейсбол или носиться где-нибудь со сверстниками Детские увлечения прошли мимо меня. Я уезжал из одного места, когда там еще не увлекались какой-то новой игрой, а приезжал в другое, когда там уже переставали в нее играть. — Он усмехнулся. — Тайны взросления так и остались для меня тайнами. Наверное, я начал писать потому, что всегда наблюдал жизнь со стороны, сам в ней не участвуя, и теперь решил извлечь из этого хоть какую-то практическую пользу.
— Ну и ну! А я вот прожила всю свою жизнь в одном городке и в одном доме и всегда мечтала увидеть мир и все испытать.
— Я с удовольствием поменялся бы с тобой местами.
Джуно рассмеялась:
— Тогда ты пил бы дешевое вино, а я поражала бы тебя своими познаниями в виноделии.
— Кстати о винах. Я рано понял: мне необходимо научиться разбираться в них, чтобы отец обратил на меня внимание. Теперь обсуждение достоинств того или иного вина — почти единственная тема наших с ним разговоров. — Алекс сделал глоток — Он хотел бы видеть меня адвокатом или, на худой конец, — банкиром, но я решил стать драматургом. Вот по нему мы с ним разговариваем только о винах.
Джуно пригубила пурпурный, чудь; вяжущий «Сент-Эмильон».
— Я и не подозревала о существовании такого, вина!
Оно не имеет ничего общего с красной бурдой, которую я пила раньше. Неповторимый вкус! Кажется, будто пьешь нектар!
Алекс снова наполнил бокал Джуно. Глаза девушки опухли от слез, но вино успокоило ее, и плакать она перестала.
— Я поспешила сделать наброски, не продумав до конца оформление пьесы в целом, — сказала она. — Мне не следовало показывать тебе эти эскизы. Но меня расстроило не это.
— Слава
Джуно покачала головой:
— Все это слишком сложно. Наверное, я просто очень устала. Только не подумай, я… я не из тех, кто расстраивается по пустякам, особенно на глазах у посторонних.
Алекс улыбнулся:
— Похоже, мы с тобой одинаково действуем друг на друга. Я и не помню, чтобы делился с кем-нибудь печальной историей о своем детстве. Так что мы квиты.
— Нет-нет Мне было интересно!
— Значит, по-твоему, мы не квиты?
— Не знаю.
Он придвинулся ближе к ней и подался вперед.
— Не поведаешь мне о своем детстве в маленьком городке?
Лидия Форест пришла на репетицию взвинченной и пыталась скрыть это, но безуспешно. Когда началась репетиция, она перевирала, пропускала свои реплики и даже нагрубила Раулю Роджерсу, режиссеру. Разозлившись, он велел ей убираться ко всем чертям и не возвращаться до тех пор, пока она не овладеет собой.
Джуно красила задники за кулисами, когда Лидия, схватив пальто и учебники, выскочила из комнаты. Бросив кисть, Джуно последовала за ней.
— Подожди! Что с тобой?
Лидия остановилась.
— У меня ужасное настроение. И весь день скверный, вся неделя отвратительная. Я подумываю, не бросить ли колледж.
— Что? Ты не имеешь права уехать, пока мы не поставим пьесу!
— Это еще посмотрим! — сердито откликнулась Лидия.
— Остынь! Я ничего тебе не сделала. Не срывай на мне злость.
Лидия посмотрела снизу вверх на Джуно, которая была выше ее на добрых восемь дюймов.
— Верно. В последнее время я стала невыносимой.
— Может, выпьем по чашечке кофе? — предложила Джуно. Помогая Дэйву, эту ночь она не ложилась, и под глазами у нее были темные круги. Да и вообще за последние несколько недель Джуно заметно осунулась.
— Что ж, пожалуй, — ответила Лидия своим низким грудным голосом, вызывавшим зависть Джуно. Этот чувственный тембр голоса как-то не вязался с миниатюрной изящной фигуркой и огромными задумчивыми глазами. — А не выпить ли кофе у меня? Если ничего не имеешь против растворимого.
Лидия открыла дверь в свой подъезд.
— Я живу на втором этаже. Сейчас в комнате никого нет. У Боба сегодня лекция по философии.
В комнате царил хаос. Повсюду валялись одежда, книги, бумаги. На кровати рядом с «Учением Дон Жуана» Карлоса Кастанеды лежал раскрытый томик Джейн Роберте. Лидия смела с кресла колоду карт, усадила Джуно и поставила чайник.
Джуно чувствовала себя неуютно и уже жалела о том, что проявила дружеское участие к Лидии. Едва ли у них есть что-то общее, кроме любви к театру. Ведь это столичная и к тому же очень богатая девушка.