Грешки

Рич Мередит

— Да. Каждый раз в момент творческого кризиса он начинает благоустраивать дом. Сейчас именно такой момент.

Они прошли через гостиную. На белых стенах висели яркие пейзажи Нью-Мексико, выполненные в абстракционистской манере.

— Все большие полотна написаны отцом, а те, что поменьше, нашими друзьями. Ну вот мы и дома.

Джуно открыла дверь в свою комнату, размещавшуюся на двух уровнях: внизу — письменный стол, диван, кресла и стереосистема, а тринадцатью ступенями выше — двуспальная кровать и пианола. На стенах висели работы Джуно,

а также ее портреты, сделанные Холлисом Джонсоном в разные периоды.

— Папа пристроил верхний этаж и сделал стеклянную крышу, когда я училась в средней школе, — сообщила Джуно. — Это случилось до того, как он увлекся абстракционизмом. Сейчас отец охладел к нему.

— Здесь чудесно!.. Как будто отдельная квартира. Есть даже отдельный выход на улицу! Боже, я многое дала бы, чтобы иметь такое в нашем нью-йоркском доме! Вообрази, какие возможности открылись бы передо мной! — Лидия рассмеялась.

— О, чего только я здесь не делала! — Джуно опустилась в кресло. Мальчик, с которым я дружила, раза два ночевал у меня, но так ни на что и не решился, смущенный близким соседством моих родителей.

— Мальчишки иногда ведут себя очень странно, — заметила Лидия, раскладывая свои вещи по ящикам, освобожденным для нее Джуно.

— А где твоя мама?

— Думаю, ты увидишься с ней только завтра. Она — виолончелистка и играет в оркестре любителей камерной музыки. Сейчас мама на репетиции, а сегодня вечером у нее выступление. Едва ли ты захочешь идти на концерт, я так и сказала папе.

— Ошибаешься. Я пойду с большим удовольствием.

Всю следующую неделю Джуно с удивлением наблюдала перемены, происходящие с Лидией. Искушенность жительницы восточного побережья бесследно исчезла.

Все новое возбуждало в ней детский восторг. Санта-Фе с его грязными дорогами и серыми саманными постройками, вероятно, более уместными в Мексике, а не здесь, очаровал Лидию. Она пожелала осмотреть все достопримечательности, которые Джуно не посещала с начальной школы: губернаторский дворец, самую древнюю церковь в стране, построенную в 1610 году, за десять лет до высадки пилигримов в Плимутроке, и археологические раскопки в Арройо-Ондо. Вооружившись средствами от загара, необходимыми Лидии, девушки отправились в долину реки Ски, много бродили пешком, собирали дикую ежевику в зарослях Пеко, осматривали развалины индейских поселений в национальном парке Бандельера и танцевали на празднике буйволов в Санта-Клара.

— Не могу и сказать, как мне здесь понравилось! Я чувствую себя совсем другим человеком! — За это время Лидия переняла акцент обитателей юго-западных штатов. На шее у нее красовалось новое ожерелье из резной кости и бирюзы — изделие местных умельцев.

Мэри Джонсон приготовила к ужину чили кон карне — мексиканское блюдо из говядины с бобами, перцем, чесноком и специями. На столе были также тосты с медом и мексиканское пиво с соком лайма.

Холлис Джонсон откинулся на спинку кресла.

— Девочки, а какие у вас планы после ужина?

— Знакомые мальчики пригласили

нас в кино, — сказала Джуно. — Но нам не очень хочется идти. А почему ты спрашиваешь?

— Я решил порисовать и подумал, не согласитесь ли вы мне позировать?

— Напишешь нас в обнаженном виде?

— Джуно! — смутилась Мэри. — Лидия заподозрит тебя в кровосмесительной связи!

Джуно рассмеялась:

— Боже упаси! Не хватает, чтобы по Йелю поползли такие слухи!

— Я поклянусь молчать, — пообещала Лидия, — если вы всю жизнь будете снабжать меня зеленым чили.

— Договорились, — сказал Холлис. — Тем более что я не собирался писать обнаженную натуру. Можете одеться по собственному усмотрению. У меня есть кое-какие идеи… но не знаю, получится ли.

— Ну решай, — сказала Джуно подруге, — идем в кино или проведем вечер здесь?

Лидия взглянула на Холлиса серыми, широко расставленными глазами. Она была немного влюблена в него.

— Здесь. Тут и спрашивать нечего.

— Заметьте, это говорит девушка, которая за последние пять лет едва ли провела дома хоть один вечер, — обратилась к родителям Джуно.

— Ошибаешься. — Глаза Лидии лукаво блеснули. — Я с удовольствием проводила вечера дома, когда родители отправились на Рождество в Японию и оставили дом в моем распоряжении.

Зазвонил телефон, и Джуно бросилась в кухню. Вернувшись, она подошла к Лидии:

— Ни за что не догадаешься, кто звонил.

— Гм-м… — Лидия задумалась. — Та-ак… Макс Милтон? Нет? Моя сестра? Кейт Миллет? Джеймс Тейлор?

О нет, сдаюсь.

— Алекс!

— Алекс Сейдж?! Шутишь?

— Он здесь. Он не поверил, что ты у меня! Мы договорились встретиться возле гаража на Старом тракте Пико. — Джуно пояснила родителям:

— Это тот самый Алекс, о котором я вам рассказывала… драматург.

Холлис Джонсон кивнул:

— А что он делает на Старом тракте Пико?

— Пока не знаю. — Джуно вытащила из кармана джинсов ключи от пикапа. — Но скоро мы выясним.

Мэри Джонсон пошла к себе репетировать. Остальные собрались в студии Холлиса. Алекс с аппетитом доедал остатки ужина. За последнее время он похудел и осунулся.

— В Далласе стало невыносимо. Отчим без конца расписывал преимущества разных школ правоведения.

Мама настойчиво убеждала меня укоротить волосы и сопровождать дебютанток на балы. Пробыв там две недели, я не выдержал. Мне нужно было обрести себя. — Алекс отхлебнул текилы, привезенной им.

— Кстати, — он передал бутылку Джуно и Лидии, — я вспомнил, что собирался написать пьесу о хитчхайкерах [4] .

Вот и решил выяснить, далеко ли уеду, голосуя на дорогах.

— Ну и как? — Карандаш в пальцах Холлиса так и летал по странице альбома для эскизов.

4

Молодые люди, путешествующие по стране «автостопом».