Грешки

Рич Мередит

— Выпьем за нее, — предложил Сид.

Алекс поднял кружку:

— Лидия права. Она действительно превосходная актриса.

Через несколько минут девушка вернулась.

— Ладно, теперь буду вести себя хорошо… С Днем благодарения!

— Прошу внимания, — сказал Алекс. — Я вспомнил еще кое о чем, за что следует поблагодарить судьбу. — Он извлек из конверта банковский чек. — Триста баксов. Подарок от матери ко дню рождения. Давайте просадим их и устроим незабываемый ужин.

— Здорово! — выдохнула Лидия.

— Да,

я начинаю понимать, что значит День благодарения, но, к сожалению, сегодня ужинаю со своим благодетелем, — проговорил Бернар.

— А мне придется перекусить в поезде: я уезжаю в Лион, — сказал Сид.

— Значит, мы остаемся вдвоем». — Алекс взглянул на Лидию. — Пойдем домой и переоденемся.

Они сидели в уютном немноголюдном бистро «Гран Вефур», излюбленном месте многих знаменитых парижан. Обложка меню была сделана по проекту Жана Кокто, а памятные дощечки на столиках напоминали о том, что это бистро когда-то посещали Виктор Гюго, Колетт и другие писатели, художники и политики.

Алекс и Лидия отведали суфле из лягушачьих лапок, устриц и баранину на ребрышках. На столе стояло бордо и бургундское.

— Боже! — воскликнула Лидия, доедая салат из артишоков. — Теперь я понимаю, что такое настоящее кулинарное искусство. Этот ужин пробудил во мне гурмана.

— Великолепно, не правда ли? — Алекс улыбнулся. — Впервые я обедал в дорогом ресторане, когда мне было лет десять. Меня взял туда отец, но я считал тогда, что трапеза — пустая трата времени, и предпочитал всему сосиски с зеленым горошком… на завтрак, обед и ужин.

— Такое я не сумела бы приготовить, но сегодняшний ужин меня вдохновил на кулинарные подвиги.

После ужина они отправились в «Кастель», пили там шампанское и танцевали. Потом пошли пешком в «Хуторок» на Монпарнасе, где слушали пианиста и потягивали коньяк. В такси по дороге домой Лидия положила голову на плечо Алекса.

— Я никогда еще так много не пила, но ничуть не устала и чувствую себя превосходно. — Она поцеловала его. — С Днем благодарения тебя. Спасибо, что помог избавиться от хандры.

Алекс притянул ее к себе. , — Это тебе спасибо. Я тоже чувствую себя гораздо лучше.

— О, а я и не заметила, что ты не в порядке! В чем дело?

Такси остановилось, и Алекс расплатился с водителем.

— Все из-за моей пьесы. — Он отпер дверь квартиры. — Я почти ничего не написал, а то, что сделано, никуда не годится.

— Ошибаешься. То, что я прочитала, по-настоящему хорошо. Ты очень талантлив… — Она бросила пальто на спинку стула. — Не сомневайся в себе.

— Я знаю, что могу писать, — вздохнул Алекс, — но за последнее время здорово разболтался. Странно… Ведь Хемингуэй писал в кафе, Я думал, что тоже смогу, но у меня ничего не выходит.

— Может, мне надо стоять рядом с кнутом в руке?

— Неплохая мысль. — Алекс налил себе коньяку. — Хочешь?

— Нет,

спасибо… Мне сейчас и без него хорошо. — Она обняла его. — О дорогой, все образуется, ты напишешь прекрасные пьесы, а я буду играть в них главные роли!

Алекс нежно поцеловал девушку и сразу ощутил ее трепет. Через несколько минут они лежали нагие на жестком, видавшем виды матраце, забыв обо всех разочарованиях последних недель.

Сквозь окно пробивались первые лучи солнца. Лидия, влажная после душа, закурила сигарету и улеглась рядом с Алексом. Он склонился над ней и погладил треугольник медно-золотистых волос.

— Ну как ты?

— Чудесно, будто прогулялась по радуге. Вот только… — Она глубоко затянулась.

— Что — только? Лидия, давай отнесемся к этому спокойно и признаемся во взаимном влечении. Едва ли Джуно ждет от нас воздержания. Сейчас, когда я занимался с тобой любовью, тень Джуно не стояла над нами.

Или, по-твоему, стояла?

— Нет. Джуно сейчас в Испании с Тони Силвером.

Они снова занялись любовью, потом заснули. А для всего Парижа наступила вторая половина трудового дня.

Каждому из них снилась Джуно, но ни Алекс, ни Лидия не признались в этом.

До Рождества оставалось четыре дня, и на Лионском вокзале было многолюдно и оживленно. Казалось, все куда-то едут с чемоданами и сумками, набитыми подарками: старики, молодежь, родители с малышами.

Джуно, статная и красивая, в розовом кашемировом пальто и джинсах, шла по платформе такой легкой походкой, будто ее три чемодана и две коробки с подарками ничего не весили, и поглядывала по сторонам. Она известила Лидию телеграммой о своем приезде и полагала, что та ее встретит, хотя и не слишком на это надеялась.

И вдруг она увидела, что к ней бежит высокий, белокурый, заметный даже в толпе Алекс. Когда он приблизился, Джуно поставила свои веши и раскрыла объятия-.

— Джуно! Ты великолепна! — Они поцеловались.

— Боже! Кажется, я не видела тебя сто лет. Но ты все такой же. Нет… еще лучше.

Алекс подхватил чемоданы, а Джуно — коробки.

— Шикарное пальто! — сказал он, входя в здание вокзала.

— Спасибо. Это подарок Тони.

— Отличный рождественский подарок.

Джуно улыбнулась:

— По правде говоря, прощальный.

— Ах так?

— У нас давно начались нелады. Впрочем, я обо всем расскажу позднее. А где Лидия?

— На занятиях. Может, что-нибудь выпьем, прежде чем ехать домой? Здесь наверху очень милое кафе.

В «Голубом экспрессе» они сели у окна, откуда открывался вид на густую паутину железнодорожных путей.

— Чудесное местечко! — Джуно обвела взглядом зал в стиле ретро. — Как прекрасно вернуться в Париж!

Джуно заказала чай и пирожное «наполеон», Алекс же — виски с содовой. Джуно рассказывала ему о турне и о своих проблемах с Тони.