Грешник
Шрифт:
Нет, потому что она не любит концерты, и я тоже.
Я подумал о тех полуголых девушках в своей квартире и о том, что они никогда не будут Изабел, а она — ими.
Я не мог удержать свои глаза закрытыми, потому что мой мозг соображал все быстрее и быстрее, вместо того, чтобы замедляться. Я открыл их и сказал:
— Все девушки сейчас выглядят старыми. Когда это началось? Все, что я вижу, когда смотрю на них, это то, как они будут выглядеть в сорок. Это худшая суперспособность всех времен.
Джереми
— Правда? Мне люди всегда кажутся детьми. С тех пор, как я, наверное, был в средней школе. Не важно, что они делают или сколько им лет, я не могу перестать видеть в них детей.
— Как ужасно. Как ты можешь предположительно вырубить кого-то, если видишь в нем ребенка?
— Вот именно, — сказал Джереми.
— Скажи мне. Почему Лейла такая неподходящая?
— Ты же знаешь, что я не люблю судить людей.
— Все мы делаем то, что нам не нравится.
Он оторвал кусочек резины от шины и кинул его к моей груди.
— Она и вправду не наш человек. Замудренная.
— В плане музыки или поведения?
Джереми сказал:
— Я не хочу лжесвидетельствовать.
— Ты хоть знаешь, что означает «лжесвидетельствовать»? — я и сам не был уверен. У меня была очень специализированная база знаний. — Я хочу ее уволить. Правда хочу. Но какова альтернатива?
Сказав это, я тут же пожалел. Потому что альтернатива была мертва, а я не хотел говорить об этом. Не говори ничего, Джереми. Не произноси его имя.
Ну что, готов сделать это?
— Что?
«Наркотику».
Я не предоставил Джереми времени для ответа.
— Ты бы не был со мной, если бы не музыка, да? Я имею в виду, ты не стал бы заниматься этим со мной, если бы речь шла только обо мне, дрочащем на камеру, как лузер, да?
— Об этом Чед говорил?
— Кто такой Чед? — спросил я, как будто не мог вспомнить. — А, он. Нет. Я просто подумал о… может быть. Возможно. Я на пути самооценивания. Это один из побочных эффектов.
Джереми задумался над этим. О думал так долго, что солнце взошло немного выше. Мимо нас семья пошла на пляж. Один папа был в мокром костюме с доской для серфинга под рукой. На втором были надеты самые странные плавки в мире. Дети семенили позади них, издавая счастливый ультразвук и толкаясь.
— Джереми, — подтолкнул я его, потому что больше не мог этого вынести.
Он сказал:
— То, что мы только что сделали, не было только из-за музыки. Способы никогда не были только из-за музыки. Способ был для шоу. Для концерта. Это просто очередной концерт. Студия была для музыки.
— Могу ли я создавать музыку без способа? Но в то же время, не жертвуя ничем?
— Думаю, тебе слишком нравятся способы, чтобы делать это.
— Эй.
Джереми
— Я не говорю, что это плохо. Ты в этом хорош. Но иногда я думаю, что ты забыл, как это прекратить. Не думаешь, что тебе, возможно, стоит ненадолго уехать из города?
— Это намек или вопрос?
— Просто чтобы снова собрать мысли в кучу.
Я повернул голову, чтобы взглянуть на него. Я чувствовал ручку позади моего черепа, отшлифованную и потрескавшуюся, в отличии от брезента, и выпирающие части на кровати в пикапе. В некоторой степени это приносило удовольствие. Я покачал головой туда-сюда. Не для того, чтобы выразить несогласие с Джереми, а просто похрустеть шеей.
— Что заставило тебя думать, что они и сейчас не в куче? Какое же славное время я провожу в этом штате.
Джереми сделал глоток совего несладкого холодного чая. Он сказал:
— Чип умер.
— Кто, черт возьми, такой Чип?
— Чип Мак.
— Чувак, ты когда-либо вообще используешь слова? Или ты просто общаешься при помощи нескольких свистков и кликов?
Джереми повторил медленее:
— Чип. Мак. Гитарист, которого тебе наняла Бейби.
— Я не знал, как его зовут. Как он умер?
— Передоз.
Сначала это ничего не значило. Потом я установил связь, но неправильно.
— Это совершенно не моя вина.
— Нет, — согласился Джереми. — Не твоя. Он только прошел реабилитацию, а также был в больнице. Ты знаешь басиста?
— Он был просто пареньком.
— Пойманным за распространение в прошлом году, — сказал он. — Я поспрашивал вокруг.
Картина с Джереми, который расспрашивает у людей, чтобы обезопасить меня, была довольно милой.
— Ну, и что? Думаешь, Бейби пыталась сделать меня виновником?
Он издал подтверждающий звук. Это не очень удивляло. Думать о том, что гитарист сейчас был мертв, а недавно был жив и злился на меня, было немного странно. И думать о том, как по-другому все могло бы сложиться, если бы я принял его той ночью. Неудивительно, что Бейби так разозлило то, что я уволил его — идеально подходящую для телевиденья персону на пороге катастрофы.
— Что, если бы я не уволил его? Счастливчик.
— Удача, — мягко усмехнулся Джереми. — Никакая это не удача.
— А что тогда?
— Твои ноги сами ведут тебя туда, где ты должен быть.
Я подумал об этом.
— Мои ноги иногда приводили меня в некоторые довольно неприятные места.
— Это был твой член, волочивший ноги за собой.
Я рассмеялся. Мимо пролетела стая неуклюжих, но красивых пеликанов, и это заставило меня напомнить себе позвонить Леону, чтобы заставить его прокатиться на колесе обозрения. Одно слово навязчиво застряло в моей голове: дом. Был ли он таким, каким мог бы быть? Был ли он таким, каким я хотел?