Грешники
Шрифт:
– Сеймус отрицает свою причастность к организации засады, – возразил брат. Он всегда защищал отца. – Все знали, что он рисковал, когда брался за перевозку контрабандных грузов. Тебе повезло больше, чем другим. Ты выжил и оказался умнее всех, когда дело дошло до того, чтобы спрятать концы в воду.
Тревор встал и начал с интересом осматривать дом, быстро соображая, сколько может стоить такой дворец и его обстановка.
– Я думаю, что ты легко отделался, – сказал он и с любопытством спросил: – Новый промысел?
– Ты встал на сторону отца десять лет
– Но, Мак, разве ты не занимался контрабандой? – выпалил Тревор, заставив Маккуса вздрогнуть. – Ты был удачливее других. Даже Сеймус вынужден был признать, что тебе удавалось лучше остальных все организовывать. Ты был смелым и решительным и никогда не раскисал. Ты даже сумел предугадать, когда надо уйти, чтобы не оказаться, как другие, у разбитого корыта.
Маккус услышал в голосе брата восторженные нотки. Однако он тут же вспомнил, как в ту памятную ночь лежал на берегу в окружении мертвых тел и ощущал металлический привкус крови во рту.
– Я стал заниматься контрабандой, потому что был сыном контрабандиста, – сказал Маккус. – Я делал это, чтобы не умереть с голоду и избежать кулаков Сеймуса. – Он вспомнил, как отец колотил его за любую провинность. – Я ушел от дел, потому что у меня были деньги, а еще потому, что у меня появилась куча врагов. Я знал, что рано или поздно убью этого человека. Чтобы не брать грех на душу, я решил сбежать. – Он пристально посмотрел на Тревора и добавил: – Не стоит мной восхищаться, малыш.
У Тревора задрожали губы.
– Я уже не малыш. – Он скрестил на груди руки, задумался, а потом признался: – Я теперь сам себе хозяин. Сеймус и я разошлись вскоре после того, как мы с тобой виделись последний раз. С тех пор я и мои люди промышляют на южном побережье.
Маккус отметил про себя, что брат не стал уточнять, где именно он занимается своим ремеслом. Неужели жизнь научила его держать язык за зубами?
– Сеймус имеет отношение к тому, что ты рыскал по всему Лондону, чтобы найти меня?
Тревор притронулся к шраму на лице.
– Я посчитал, что остался у тебя в долгу. Ты меня выручил тогда, пять лет назад, когда я попал в страшную переделку.
Маккус узнал о неприятностях брата от Кабо Доссета, который сообщил, что шестнадцатилетнего Тревора ожидает трехмесячное заключение в Дептфорде. Когда-то в молодости их отец был моряком. И вот теперь он решил вспомнить былое, занявшись пиратским промыслом.
По словам Тревора, парочка замаскировалась под рыбаков, чтобы беспрепятственно подплывать к баржам и судам. Они воровали одежду и часы и долгое время оставались безнаказанными. Окрыленный успехом, Сеймус осмелел. Он приказал младшему сыну вооружиться зубилом и сбивать с кораблей медное покрытие. На громкий стук явились два констебля и обнаружили на дне их лодки большое количество меди.
Когда Доссет связался с Маккусом, незадачливые пираты сидели в тюрьме в ожидании
– Ты не заслуживал того, чтобы гнить в тюрьме по вине отца, – сказал Маккус, поднимаясь со своего места. – Кроме того, если мое вмешательство помогло тебе избавиться от влияния Сеймуса, то это дорогого стоит.
Когда Маккус навестил отца в тюрьме, старик обвинил старшего сына в том, что он бросил его на произвол судьбы, да еще и украл у него младшенького. Возраст и пьянство сильно изменили Сеймуса. Он уже не брезговал ничем и воспринимал шестнадцатилетнего сына как средство для достижения своих грязных целей. Тревор и Маккус остановились в дешевых номерах возле рыночной площади. Прошло четыре месяца, и однажды, явившись в номер, Маккус понял, что его ограбили, а Тревор исчез.
– Я думал, что он тебя похитил, – сказал Маккус. – Я искал тебя по всем закоулкам.
У Тревора от удивления расширились глаза: он и понятия не имел, что брат разыскивал его. Затем он расслабился и стал с интересом рассматривать красивую медную вазу. После довольно продолжительной паузы Тревор признался:
– Ну да, я отправился с отцом по доброй воле. Он говорил, что я у него в долгу.
– Сколько раз Сеймус тебе повторил это? И как долго ты верил ему?
Брат рассмеялся.
– Несколько раз в день, как я припоминаю. У меня ушел целый месяц, чтобы понять: если я не расстанусь с Сеймусом, то закончу в той же тюрьме, из которой ты меня вытащил.
– Но ты же мог вернуться в гостиницу?
– Да, мог. – Тревор согласился с такой готовностью, что они оба невольно улыбнулись. – Маккус, не обижайся. Понимаешь, Сеймус давил на меня с одной стороны, а ты – с другой. Тогда и подумал, что должен идти своим путем.
– И каковы твои успехи? – поинтересовался Маккус.
Тревор подавил зевок.
– Если честно, то мне пришлось несколько раз отклониться от пути истинного. Но назови мне человека, который был бы безгрешен. Я уверен, что найду свой путь. – Он с пониманием посмотрел на Маккуса и добавил: – Вижу, что ты свой уже нашел.
Маккус подумал о Файер и их сделке и, глубоко вдохнув, сказал:
– Я еще не достиг всего, о чем мечтаю. – Он прищурил глаза и посмотрел на Тревора, который снова зевнул. – А где ты остановился?
Брат пожал плечами.
– Я все время переезжаю. Я долго искал тебя и уже почти отчаялся найти. Но если мне это удалось с таким трудом, то Сеймусу уж точно не светит.
– Тем не менее ты меня нашел.
– Да, как видишь. Получается, что и отец сможет найти тебя, если захочет. Он преследовал меня до самого Конвелла. У меня из-за него было столько проблем, – с недовольством произнес Тревор. – Сеймус сейчас прочесывает побережье в надежде хоть что-нибудь узнать о своем старшем сыне. Рано или поздно он приедет в Лондон, как это сделал я.